Ирина прошла мимо него в гостиную. Стол выглядел так, будто через него пронёсся ураган: груды немытой посуды, скомканные салфетки, пятна от соуса.
— Ты меня слышишь? — Богдан потащился за ней. — Чего молчишь? Устала? Ну потерпи, сама ведь гостей звала. Всё-таки юбилей.
Ирина подошла к столу и взяла сумочку, оставленную на стуле.
— Богдан, — произнесла она, обернувшись.
— Что?
— Пойдём на улицу. Посмотришь свой подарок.
Богдан оживился.
— Серьёзно? Сейчас? Ночью? Ты что мне, машину подарила? — он захохотал над собственной шуткой. — Или лодку? Ну ты даёшь, Иринка! Пошли!
Он натянул шлёпанцы и вышел на крыльцо прямо в майке и трусах. Ночной воздух был прохладным и пах влажной землёй с примесью сирени.
Ирина нажала кнопку на брелоке. Крышка багажника медленно поднялась вверх.
Богдан подошёл ближе и заглянул внутрь.
Улыбка постепенно исчезла с его лица.
— Чемодан?.. — он посмотрел на неё с недоумением. — Ты что, путёвку купила? На Мальдивы собралась? А сумка зачем?
Ирина приблизилась. Встала так, чтобы фонарь освещал её лицо. Ей вдруг стало необычайно легко — словно сбросила тугой корсет, который носила четверть века.
— Это не путёвка, Богдан. Я уезжаю.
— Куда это ты собралась? — он моргнул растерянно. — В командировку что ли? Или в отпуск? Что за бред несёшь среди ночи?
— Я ухожу от тебя. Насовсем.
Богдан застыл как вкопанный. Он смотрел на неё так, будто перед ним стояло нечто инопланетное в облике его жены.
— Ты… выпила лишнего что ли?.. — он попытался усмехнуться, но получилось жалко и неловко. — Ирина… ну хватит дурить-то… Пошутили и хватит уже… Иди лучше посуду домой…
— Посуду теперь будешь мыть сам, — Ирина достала из сумочки связку ключей с брелоком-домиком. — Или найми кого-нибудь по хозяйству. Деньги теперь будут свободные – тратить их на меня больше не придётся.
Она положила ключи на край багажника. Металл тихо звякнул – но в ночной тишине этот звук прозвучал оглушительно громко.
— Квартиру я сняла на Ленина – старый фонд там ещё остался. Договор пока на полгода заключён – дальше видно будет. Машину забираю: она оформлена на меня да и кредит мой тоже. Тебе остаётся дом со всем содержимым: мебелью, техникой и свежим ремонтом… ну и воспоминаниями впридачу.
— Ирина! Да ты спятила! — Богдан вдруг вспыхнул злостью; алкоголь как рукой сняло – осталась лишь злая растерянность в глазах. — Какая ещё квартира?! Какой уход?! Тебе сорок семь лет! Кому ты там нужна?! Да одна ты пропадёшь!
— Вот это мы как раз сейчас и проверим… — сказала она спокойно и захлопнула багажник машины. — Сам ведь говорил: «Куда она денется?» Так вот я денусь…
Она обошла авто и открыла водительскую дверь.
— Постой! — Богдан схватил её за локоть; пальцы были липкими от пота и горячими от волнения.— Ты не имеешь права! Мы же семья! Двадцать пять лет вместе! Из-за какой-то шутки всё рушишь?! Ну ляпнул я… С кем не бывает?.. Я ж по-доброму!
Ирина перевела взгляд с его руки на своём локте прямо ему в глаза:
— По-доброму любят иначе, Богдан… А «терпела – потерпи ещё» говорят про старую собаку во дворе… А я не собака… Я жить хочу…
Она уверенно высвободилась из его хватки – мягко, но решительно:
— Что касается «потерпишь»… Так вот: мой лимит закончился сегодня ровно в 21:15 – когда ты начал рассказывать про «старого коня».
Она села за руль и завела двигатель.
Богдан остался стоять у распахнутых ворот – босой в шлёпанцах, с отвисшим животом под майкой; растерянный до боли жалкий вид имел он сейчас… Он что-то выкрикивал ей вслед, размахивал руками… Но сквозь стекло машины слов было уже не разобрать…
Ирина включила фары: свет выхватил из темноты его силуэт у ворот… клумбу с гортензиями – ту самую, которую она пропалывала каждое воскресенье… И фасад дома из красного кирпича…
Дома… который был её гордостью… а стал клеткой…