— Какие именно?
— Во-первых, твоя мама должна убрать из квартиры все свои вещи. Полностью.
— Хорошо.
— Во-вторых, ключи от квартиры остаются только у нас двоих. Никто другой без разрешения не входит.
— Согласен.
— В-третьих, если ситуация повторится, я ухожу навсегда.
— Понял. Больше такого не будет.
— Тогда жди меня завтра вечером.
— Спасибо, Тамара. Я очень скучал.
— Посмотрим, насколько ты серьезен.
На следующий день Алексей действительно вывез матрас и сумки свекрови обратно в ее квартиру. Любовь Ивановна возмущалась, но сын стоял на своем.
— Мама, семья должна жить отдельно. Это правильно.
— А как же забота и помощь?
— Мы будем навещать тебя, звонить и помогать по мере необходимости.
— А внуки? Кто их воспитывать будет?
— Когда появятся дети, тогда и подумаем о помощи бабушки.
Любовь Ивановна уехала обиженной, но изменить ситуацию не могла.
Вечером Тамара вернулась домой. Квартира выглядела чистой и уютной, без следов пребывания свекрови.
— Как дела? — спросила жена.
— Нормально, — ответил муж. — Мама у себя, мы у себя. Как и должно быть.
— А ключи у матери?
— Забрал. Теперь ключи только у нас.
Тамара прошлась по квартире, осматривая каждую комнату. Все выглядело так, как до переезда свекрови. Ни посторонних вещей, ни признаков чужого присутствия.
— Хорошо, — сказала женщина. — Посмотрим, как дальше пойдет.
— Дальше будет иначе, — пообещал Алексей. — Я осознал свои ошибки.
— Какие именно?
— Не должен был разрешать матери переезжать без твоего согласия. И не следовало говорить, что твое мнение не важно.
— Почему все же позволил?
Алексей задумался.
— Наверное, привычка. Мама всегда командовала в семье, и я привык подчиняться.
— Но теперь у тебя своя семья.
— Да. И главное в ней — мы с тобой, а не мама.
Тамара кивнула. Мужчина действительно звучал искренне.
— Как она восприняла переезд обратно?
— Плохо. Обиделась, сказала, что сын ее предал.
— А ты что ответил?
— Что я повзрослел и создал свою семью.
— И больше не допустишь, чтобы она диктовала условия?
— Не допущу.
Тамара села на диван, где недавно спала свекровь. Теперь это была снова гостиная, а не чужая спальня.
— Знаешь, — сказала женщина, — эти три недели многому меня научили.
— Чему именно?
— Что я не должна терпеть неуважение в своем доме. Даже от твоей матери.
— Ты была права, — признал Алексей. — Я слишком поздно это осознал.
— Лучше поздно, чем никогда.
— А как тебе жилось у подруги?
— Спокойно. Никто не указывал, как жить, никто не критиковал каждый шаг.
— Понятно. Значит, дома было некомфортно?
— Мягко сказано. Твоя мама превратила мою жизнь в ад бесконечных придирок.
— Мама такая. Привыкла командовать.
— Пусть командует у себя дома. А здесь хозяйка я.
— Согласен.
Тамара встала с дивана.
— Пойду распакую вещи. А ты подумай — готов ли ты защищать нашу семью от внешних посягательств?
— Готов, — твердо ответил муж.
— Посмотрим.
В последующие месяцы Любовь Ивановна несколько раз пыталась вернуть прежний порядок. Звонила, жаловалась на одиночество, намекала на необходимость помощи.
— Алексей, может, я иногда у вас ночевать буду? — спрашивала мать. — Когда совсем грустно.
— Мам, у тебя есть свой дом, — отвечал сын.
— Свой дом — это хорошо, но семья важнее!
— Семья — это я и Тамара. А ты — наша родственница, которую мы любим и уважаем. Но живем отдельно.
— Раньше семьи жили вместе, поколениями!
— Раньше было раньше. Сейчас другие времена.
Постепенно Любовь Ивановна смирилась с новым порядком. Она поняла — сын больше не будет потакать ее капризам.
Тамара и Алексей построили отношения на новых принципах. Все важные решения принимались совместно, учитывались интересы обеих сторон. В квартире воцарились покой и порядок, которых так не хватало раньше.
— Не жалеешь, что тогда ушла? — однажды спросил муж.
— Нисколько, — ответила жена. — Иначе ты бы никогда не понял, что натворил.
— А если бы я не понял? Не попросил вернуться?
— Тогда бы развелись. Я не собираюсь всю жизнь терпеть унижения.
— Хорошо, что все обошлось.
— Хорошо. Но помни — это был последний шанс.
Алексей кивнул. Мужчина усвоил урок и больше не позволял матери вмешиваться в семейную жизнь. В квартире на Лазурном наконец воцарились мир и покой.