Ганна замечала это по дрожащим пальцам на совещаниях, по пустому взгляду, по стойкому запаху алкоголя, который он тщетно пытался замаскировать жевательной резинкой. Она шаг за шагом разрушала его карьеру, но не ожидала, что финал наступит столь стремительно.
Звонок от матери застал её в лифте после окончания рабочего дня:
— Ганна… — голос прерывался всхлипами, — он… он совсем не в себе…
— Что произошло?
— Он пришёл пьяный… разбил все фотографии… кричал, что это ты виновата…
На том конце раздался грохот. Затем – крик.
Ганна никогда раньше не водила машину с такой скоростью.
***
Дверь в квартиру была приоткрыта. Из гостиной доносился голос Богдана – он выкрикивал бессвязные обвинения о заговоре и предательстве. Послышался звон разбитого стекла. Мать всхлипывала.
— Молчать! Это всё из-за тебя! Из-за тебя и твоей проклятой дочери! Думали, самые умные?!
Ганна ворвалась в комнату и застыла. Под ногами хрустели осколки рамок с семейными фото. Мать сидела на диване, съёжившись; на её лице проступал синяк.
— Отойди от неё.
Богдан обернулся. В его взгляде металось безумие:
— А вот и она! Главная стерва собственной персоной!
— Я сказала: отойди.
— А если нет? — он пошатнулся и сделал шаг вперёд. — Что ты мне сделаешь? Уволишь? — истерический смешок. — Уже поздно! Я сам сегодня ушёл! Так что теперь…
— Теперь ты просто безработный пьяница, который поднял руку на мою мать.
Она достала телефон. На экране было открыто письмо – готовое к отправке. Богдан щурился, пытаясь разобрать текст.
— Это характеристика с места работы, — спокойно произнесла Ганна. — Я отправила её в двадцать крупнейших компаний города. С подробным описанием твоих «достижений». Как думаешь, кто захочет тебя нанять?
— Ты… ты не имеешь права…
— Уже всё сделано. А теперь представь себе эффект от дополнения письма фактами домашнего насилия – с фотографиями побоев и медицинским заключением?
Он бросился к ней с замахом, но споткнулся о журнальный столик и тяжело рухнул на пол.
— Тварь… ты такая же тварь, как я…
— Возможно. Только разница в том, что я победила. У тебя есть пять минут собрать вещи – потом я вызываю полицию.
Он поднял глаза снизу вверх; в них смешались злоба и страх. Затем перевёл взгляд на Галину:
— Любимая… ты ведь не позволишь ей…
— Уходи, — тихо произнесла она, не глядя на него. — Просто уходи.
***
Утро выдалось неожиданно ясным и тёплым. Они с матерью сидели за кухонным столом – как когда-то давно. В чашках дымился кофе, а рядом остывали блинчики.
— Я подала документы на развод, — Галина разглаживала скатерть невидимыми движениями пальцев. — Как думаешь… правильно ли я поступила?
— Думаю, тебе следовало сделать это раньше… Но лучше уж так, чем никогда вовсе.
Мать подняла взгляд:
— Ты изменилась за это время…
— Знаю…
— Иногда ты меня пугаешь… Там у себя в офисе… Ты ведь нарочно довела его до такого состояния?
Ганна сделала глоток кофе – крепкого и горячего напитка без сахара: как её месть.
— Я просто дала ему почувствовать то же самое бессилие… Показала ему мир глазами жертвы… Только я ни разу не переступила черту.
Галина покачала головой:
— И всё равно… есть во всём этом что-то пугающее… Как будто одна тьма победила другую…
Ганна посмотрела ей прямо в глаза:
— Нет, мама… Это справедливость победила страх: твой – уйти вовремя; мой – вмешаться; его – показать своё настоящее лицо начальству…
Она подошла к окну: во дворе распускались первые весенние цветы – а она даже не заметила конца зимы…
Повернувшись к матери с лёгкой улыбкой:
— Знаешь что самое забавное? Он сам всегда повторял: «В этом доме может быть только один хозяин». И был прав… Просто ошибся насчёт того, кто им станет…
Галина впервые за долгое время улыбнулась искренне:
— Ты же понимаешь: я не одобряю того пути, которым ты пошла?
Ганна кивнула:
— Понимаю… Но также знаю: если бы пришлось пройти через это снова – я бы выбрала тот же путь…
Они помолчали немного под щебет птиц за окном; ветер колыхал занавески; воздух был наполнен свободой – терпкой как холодный кофе… но настоящей свободой.
Ганна вновь опустилась за стол:
— Мам… давай куда-нибудь съездим? Только мы вдвоём… как раньше?
Мать взяла её руку:
― Давай… Только сначала помоги мне избавиться от этих чёртовых роз ― терпеть их не могу с этими колючками…
Ганна рассмеялась впервые по-настоящему легко за долгое время ― внутри наконец отпустило напряжение последних месяцев. Она стала другой ― сильнее и холоднее ― но сейчас смотрела на улыбающуюся мать и знала точно: оно того стоило.
Хотите узнать мысли Богдана во время всего этого? Следующая часть истории расскажет о том дне его глазами ― с самого начала событий…