— Спасибо, бабуль, всё было очень вкусно! — с этими словами Оксана чмокнула Ларису в щеку, собрала тарелки и отнесла их в раковину. Затем тихо вышла из кухни.
— Ну что, тяжело тебе? — Лариса мягко положила ладонь на руку дочери.
Марьяна кивнула.
— Напрасно… А ты ведь до сих пор ее боишься! Я же вижу!
— Кого? Мама, ну что ты… Мне не десять лет, у меня семья, работа. Я уже ничего не боюсь, — покачала головой Марьяна.
— Только не пытайся обмануть мать! Екатерину ты все еще остерегаешься. Не сахар она, это правда. Но для Оксаны под её руководством будет только польза.
— Почему ты так уверена? Екатерина — настоящий диктатор. Говорят, она ломает девочек, своих воспитанниц… Не воспитывает их, а подчиняет…
Лариса усмехнулась уголками губ.
— А как иначе-то? Балет — это адский труд. Изматывающий и неблагодарный. После него себя не чувствуешь живым человеком… И если сразу порядок не установить — девчонки распустятся. Знаешь… Забавно даже вспоминать… Недавно я встретила твою Екатерину в обувном магазине. Всё выбирала туфли: чтобы бархатные да с пряжкой непременно. А ноги у неё опухли так сильно — страшно смотреть! Меряет их и понимает: время ушло… Остались только домашние тапки. И выглядела она тогда совсем иначе: тихая такая, печальная… Как старая воробейка с растрепанным гнездом… Жалко мне её стало даже…
— Мама!
— Что такого? Она ведь тоже человек и страдает по-своему… Ну ладно, давай сменим тему, если тебе неприятно о ней говорить. Как Дмитрий? Звонит хоть? Когда собирается приехать?
Марьяна суетливо поднялась из-за стола, налила себе ещё чаю и снова села на место, машинально бросив в чашку три кусочка сахара.
— Марьяна! Кипяток-то добавь!
— Ах да… Дмитрий… Да звонит он… Но нет… Не приедет он больше…
Лариса ничего не стала говорить в ответ — ни утешать, ни убеждать в обратном. Она знала: надежд больше нет…
— Потому что ты слишком мягкая у меня… Вот бы кулаком по столу стукнула! Поезжай к нему сама после того как Оксанка переедет в училище! Скажи ему прямо: возвращайся! Хоть раз будь жёсткой! Хотя нет… Ты ведь не сможешь…
— А зачем мне это всё? Насильно мил не будешь… Я ему просто уже не нужна. Не молода больше я… Нет во мне прежнего блеска. И без него проживем!
Марьяна скомкала салфетку с раздражением и тут же схватила конфету со стола — развернула фантик и сунула сладость себе в рот.
— Думаешь, у него кто-то есть там? — задумчиво спросила Лариса.
— Без понятия… И знать не хочу. Всё равно теперь…
Она вздохнула и добавила:
— Ладно уж… Ты иди отдыхай… Я тут посуду домою сама… Спокойной ночи!
— Не грусти только ты у меня! — Лариса провела рукой по аккуратно собранным волосам дочери и обняла её за плечи.— Будет ещё кто-то рядом обязательно… Главное верить!
Марьяна лишь устало протянула:
— Посмотрим…
Муж Марьяны — Дмитрий — уже четыре месяца находился в командировке. По крайней мере так он говорил сначала: мол объект сложный попался… Но на самом деле она потеряла его давно. Её мягкость стала для него обузой; детская наивность начала раздражать до зубного скрежета. Она улыбалась ему без конца, хлопотала вокруг него как наседка – а он устал от этого всего.
То ли кризис среднего возраста настиг его внезапно; то ли внутри проснулась дикая часть души – та самая часть мужчины-мечтателя – которая однажды посмотрела на Марьяну и прошептала: «Она нам чужая».
Дмитрий обожал мотоциклы – Марьяна боялась их до дрожи; он мечтал о горах – она умоляла его отказаться от этой идеи; он жил широко и шумно – а она будто парила над землёй на цыпочках…
Сначала это казалось очаровательным – особенно когда он впервые увидел её на дискотеке: хрупкую девушку с большими глазами… Но потом захотелось рядом видеть взрослую женщину с характером – такую Марьяна стать так и не сумела…
Через месяц Оксана переехала жить в училище-интернат для балерин. Марьяна помогла донести сумку до входа общежития, крепко обняла дочь перед прощанием и долго стояла потом одна возле здания – всматриваясь вверх: где же окно дочкиной комнаты?.. Это?.. Или вот то?..
Но окна Оксаны выходили во внутренний дворик: там была летняя сцена и веранда для занятий под открытым небом. Сирень давно уже сбросила свои звёздчатые цветы; тополя лениво шелестели глянцевыми листьями бутылочного цвета – заглядывая внутрь через огромные окна классов…
Жизнь закрутилась стремительно: Оксана полностью погрузилась в ритм интернатской рутины будущих балерин — занятия сменялись короткими перерывами; обеды строго вымерялись по граммам; затем снова репетиции…
Вечерами можно было немного расслабиться – но Екатерина запрещала покидать территорию всем ученицам младших курсов; только старшекурсникам позволялось чуть больше свободы — но спрос с них был соответствующий.
Обычно после всех занятий Оксана возвращалась к себе в комнату (жила она вместе ещё с двумя девочками), ложилась на кровать лицом к стене и включала музыку через черные круглые наушники или читала книгу молча…
Она скучала по дому; перебирала воспоминания о прежней жизни как страницы рассыпавшейся книги; надеялась вернуться домой хотя бы на каникулы…
Екатерина часто заходила посмотреть на своих воспитанниц во время занятий: садилась где-нибудь сбоку зала тихо-тихо… Потом вдруг хлопала резко в ладоши посреди аккомпанемента пианино – вскакивала со своего места и начиналась буря замечаний…
Все они были справедливыми по сути – но звучали всегда неожиданно резко…
Девочки побаивались её; многие плакали после таких сцен…
Оксану почему-то обходили стороной эти вспышки критики: Екатерина лишь пристально наблюдала за ней прищурившись; закусывала губу напряжённо и всё крепче сцепляла пальцы рук между коленями…
Годы пролетели незаметно – вот уже предпоследний курс начался…
Оксана иногда приезжала домой проведать маму с бабушкой; отец звонил редко да всё обещал приехать скоро-со дня-на-день… Она слушала его слова без веры:
– Папа… Ну хватит уже притворяться перед всеми… Все же понимают давно: тебя больше нет рядом с нами по-настоящему… Ты бы маме сказал честно хоть раз — а то сидишь там один где-то — а она ждет тебя всё еще…
На том конце повисло молчание — только дыхание шумело сквозь динамик телефона словно радиопомехи…
– Хорошо… Скажу ей обязательно…
Но сказать так он больше не успел.
Однажды Лариса перепутала конфорки плиты — хотела сварить картошку себе да Марьяне к ужину — включила газ сильнее обычного…
Пока гарнир варился — обе устроились перед телевизором посмотреть передачу — но задремали прямо там же…
Когда спасатели вскрывали дверь квартиры — соседи пытались войти следом за ними внутрь — но едкий дым заставил всех попятиться назад сразу же…