Сотни сообщений. Месяцы разговоров.
— Когда скажешь жене?
— Скоро. Обещаю.
— Я устала ждать.
— Потерпи. Я разведусь. Мы будем вместе.
Я отложила телефон в сторону.
Поднялась, подошла к окну.
За стеклом — рассвет. Тусклый, холодный.
Развод… Ей он обещал развод.
А мне говорил — «На совещании».
В больницу я вернулась днём.
Собрала сумку: вещи, еду — на случай, если придётся остаться надолго.
Александр находился в реанимации. Посещения были запрещены.
Я сидела в коридоре и ждала.
Медики приходили и уходили молча.
— Как он?
— Состояние стабильное. Держится.
Держится…
К вечеру я её увидела впервые.
Девушка лет двадцати восьми. Хрупкая, симпатичная.
Зашла в отделение и подошла к стойке регистрации:
— Здравствуйте. Как Александр?
Медсестра перевела взгляд на меня:
— Вы кто ему?
— Я… его невеста, — ответила она неуверенно.
Я поднялась со скамейки:
— А я — его жена.
Девушка обернулась ко мне, побледнела:
— Вы… Марьяна?
— Да. А вы Лилия?
Она кивнула едва заметно.
Мы стояли напротив друг друга в тишине.
— Мне нужно его увидеть, — прошептала она почти неслышно.
— Это невозможно. Он в реанимации, — ответила я спокойно, но твёрдо.
— Но…
— Я уже сказала: нельзя туда никому постороннему входить.
Лилия крепче сжала ремешок сумки:
— Я люблю его…
— А я рядом с ним уже пятнадцать лет, — произнесла я без эмоций.
Наступило молчание на несколько секунд.
— Он обещал развестись…
— Мне известно. Я читала ваши сообщения друг другу…
Лилия опустила взгляд:
— Простите меня…
Я посмотрела на неё внимательно — такую молодую и растерянную:
— За что именно? За то, что увела чужого мужа? Или за то, что сейчас стоишь здесь передо мной?
Она тихо сказала:
— За всё…
Я не отвела взгляда:
— Уходи отсюда. Тебе здесь нечего делать…
Она попыталась возразить:
— Но…
Я перебила её жёстко:
— Уходи немедленно!
Лилия постояла пару мгновений и ушла молча…
Три дня Александр боролся между жизнью и смертью…
Я не покидала стены больницы: дремала на лавке в коридоре, перекусывала бутербродами из дома…
Врачи говорили одно: держится… борется…
На четвёртые сутки его перевели из реанимации в палату:
– Можете зайти ненадолго – десять минут максимум…
Я вошла внутрь тихо…
Александр лежал бледный и осунувшийся… Открыл глаза… Увидел меня…
– Марьяна…
Голос был слабым и сиплым…
– Привет…
– Ты… здесь?..
– Всё это время была рядом…
По щекам у него потекли слёзы…
– Прости меня… пожалуйста… прости…
Я взяла его ладонь в свои руки:
– Тише… Сейчас главное – восстановиться… Остальное потом…
– Марьяна… я хотел сказать тебе…
– Не надо сейчас слов… Отдыхай…
Он закрыл глаза и уснул снова…
Две недели я ухаживала за ним ежедневно: приносила домашнюю еду, чистую одежду, книги для чтения…
Сидела возле кровати – иногда читала вслух, чаще просто молчала рядом…
Александр медленно шёл на поправку… Пытался говорить со мной откровенно… объясниться…
Но каждый раз я останавливала его словами:
– Не сейчас… потом поговорим…
Он слушался… благодарил меня… плакал часто без слов…
Лилия больше не появлялась ни разу с того вечера…
Через три недели Александра выписали домой: режим покоя, лекарства по расписанию…
Я привезла его обратно домой сама… уложила отдыхать в кровать…
Он тихо сказал мне тогда:
– Спасибо тебе большое…
– За что именно? – спросила я спокойно
– За то… что осталась рядом… Я ведь этого не заслужил вовсе…
– Нет… ты действительно этого не заслуживал…
Мы оба замолчали ненадолго
Потом он заговорил снова
– Марьяна… Я хочу рассказать тебе всё честно… Ты хочешь знать правду?
– Нет желания слушать это сейчас
Он попытался возразить
– Но ведь ты должна знать—
Я перебила спокойно
– Александр. Мне всё давно известно. Я видела переписку вашу. И с ней разговаривала тоже
Он опустил взгляд вниз
– И несмотря ни на что ты осталась?..
Я посмотрела ему прямо в глаза