Словно переступая порог новой главы своей судьбы, Дарина толкнула дверь и вместе с Марко вошла в холл поликлиники, пропитанный резким запахом хлорки.
Внутренние коридоры напоминали запутанный лабиринт: стены покрыты облупившейся плиткой, по тускло освещённому линолеуму скользили отблески света. Где-то доносились приглушённые голоса — будто здесь не принято было говорить вслух.
Дарина с Марко отыскали нужный кабинет. Рядом в очереди сидели ещё трое родителей с детьми. Один ребёнок был погружён в экран телефона, другой тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в куртку Дарины. Некоторые взрослые выглядели так, словно за их спиной тянулись бесконечные попытки соответствовать чужим представлениям о «нормальности».
Марко устроился на пластиковом стуле. Положив блокнот на колени, он сразу же начал рисовать карандашом, не дожидаясь разрешения. Его взгляд то и дело возвращался к двери с табличкой: «Психолого-медико-педагогическая комиссия» — длинные слова, звучащие почти пугающе официально.
Дарина изо всех сил старалась не смотреть на телефон. Хотелось удержаться от соблазна снова нырнуть в бесконечную ленту советов и форумных обсуждений: «Главное — быть спокойной и честной», «Не преувеличивайте трудности, но и не занижайте», «Если вы нервничаете — они это заметят»… Перед глазами всплывали воспоминания о тех моментах, когда мир вдруг стал делиться на «обычных» и «особенных», а путь к условной «нормальности» оказался слишком дорогим.
Дверь распахнулась. Из кабинета вышла Мария — женщина со светло-русой стрижкой и прозрачным взглядом, от которого становилось не по себе: казалось, она видит тебя насквозь.
— Следующие, — произнесла она без уточнений.
Дарина поднялась на ноги и машинально пригладила волосы Марко. Тот ловко убрал карандаши в карман и крепко прижал к себе блокнот.
— Готов? — прошептала она ему на ухо.
Он кивнул. И Дарина вдруг осознала: её маленький Марко уже гораздо взрослее, чем ей хотелось бы думать.
Они вошли вместе.
—
Внутри стоял невысокий стол с бумагами. Вдоль него сидели специалисты: Ирина — психолог с пышными кудрями; Лариса — строгая педагог с размытой помадой; Максим — врач с усталыми глазами-полумесяцами; и всё та же Мария во главе комиссии.
— Доброе утро, — сказала Дарина дрогнувшим голосом, протягивая папку с документами.
— Расскажите нам немного о том пути, который привёл вас сюда, — попросила Мария спокойным тоном.
Дарина глубоко вдохнула. Она готовилась говорить не о диагнозах или заключениях специалистов — а о самом Марко: о его любви к числам, об умении запоминать маршруты до мельчайших деталей; об его тревоге при любых изменениях привычного порядка; о доброте сына и страхе перед непонятным новым. Осторожно упомянула усталость всей семьи от постоянных попыток адаптации в обычном классе и подчеркнула важность поддержки вместо формальных решений.
Члены комиссии переглядывались между собой; кто-то делал пометки в блокноте.
Лариса обратилась к мальчику:
— А расскажи нам немного о том, что тебе нравится делать больше всего?
Марко развернул блокнот перед собой. Помолчав пару мгновений для сосредоточенности, он оживлённо начал показывать свои рисунки: рассказывал про поезда, которые его завораживают; про то, как любит проектировать необычные дома; про то, как мама помогает ему справляться со страхами через рисунок.