Каждый день приносил новые заботы и траты. Когда Оксана завела разговор, Мирослав отложил бумаги, внимательно посмотрел на неё и тяжело выдохнул.
— Сейчас совсем неподходящий момент, — произнёс он, стараясь подобрать слова тактично. — Мы вложили все сбережения в расширение. Надо дождаться, пока клиника начнёт стабильно приносить доход. Ведь ребёнок — это серьёзные расходы: одежда, питание, обучение… Да и жильё придётся менять — в двухкомнатной нам будет тесно. Представь сама: где разместим детскую, игровую зону и всё необходимое?
Оксана слушала его молча, кивая в знак согласия. В глубине души она понимала: его доводы разумны. Мирослав не был против детей как таковых — он лишь просил немного подождать до более устойчивого положения. Но почему-то эти логичные объяснения не приносили ей облегчения. Она молчала, глядя в окно, за которым медленно кружились осенние листья.
В тот раз она снова уступила. Не стала спорить или устраивать сцену — зачем? Мирослав работал без устали ради их общего будущего. Она не хотела становиться для него дополнительной причиной для тревог. «В следующий раз я поступлю иначе, — подумала она тогда. — Просто скажу о беременности тогда, когда уже ничего нельзя будет изменить».
Но следующего раза не случилось.
Через некоторое время Оксана обратилась к врачу по другому поводу и во время обследования выяснилось: последствия предыдущей медицинской процедуры оказались серьёзнее, чем предполагалось. Доктор говорил осторожно, подбирая формулировки, но суть была ясна: теперь у Оксаны не будет детей.
Она вышла из кабинета с ощущением пустоты внутри. Вокруг всё оставалось прежним — люди спешили по делам, машины сигналили на перекрёстке, в кафе напротив кто-то смеялся за столиком… Но для неё всё изменилось в одно мгновение.
Дома она долго сидела на диване неподвижно, уставившись в одну точку. Мирослав вернулся поздно вечером с пакетами продуктов в руках; увидев выражение её лица — сразу всё понял.
— Что случилось? — спросил он тихо, ставя пакеты на стол.
Она рассказала ему всё ровным голосом — словно говорила о чьей-то чужой жизни. Мирослав сел рядом и взял её за руку.
— Не переживай… Я рядом… Мы справимся вместе… Что-нибудь придумаем… Посмотри на это иначе: мы сможем путешествовать когда захотим; нам не придётся волноваться о воспитании ребёнка или его защите от интернета и телевидения… Мы сможем жить спокойно…
Он продолжал говорить без остановки – будто надеялся найти те самые слова утешения среди множества других фраз. Но Оксана почти ничего из этого не слышала – её взгляд был устремлён за окно на огни вечернего города; мысли крутились вокруг того, как быстро рушатся мечты и исчезают надежды.
Она сидела с опущенной головой; слёзы тихо стекали по щекам беззвучными дорожками боли и потерь. Долго молчала прежде чем решиться задать вопрос – тот самый вопрос, что давно терзал её изнутри:
— Скажи честно… Ты ведь никогда не хотел детей? Все твои объяснения были просто поводами? Почему ты обманывал меня?
Мирослав замер на месте. Он знал: этот разговор рано или поздно должен был состояться… но даже сейчас ему было трудно подобрать слова. Он смотрел то на свои руки, то на жену… потом снова опустил взгляд вниз и наконец заговорил медленно:
— Да… я никогда особенно не стремился к детям… Ты знаешь – я вырос в многодетной семье старшим из всех братьев и сестёр… Мама постоянно поручала мне заботу о младших: кормить их надо было мне же; переодевать – тоже мне; делать уроки с ними – опять же мне… Я фактически заменил им родителей… У меня почти не оставалось времени ни на что своё – всё уходило туда… И теперь каждый раз при мысли о том же самом меня охватывает дрожь! Я надеялся: может быть с тобой всё будет иначе… что со временем желание появится… Но…
Оксана слушала молча; глаза были опущены вниз – внутри будто что-то оборвалось… но она держалась изо всех сил: ей нужно было услышать правду до конца.
— Но этого так и не произошло? – едва слышно произнесла она сама окончание его фразы. – Почему ты сразу мне об этом не сказал? Ты ведь знал ещё до свадьбы: я мечтаю стать матерью! Я говорила тебе об этом открыто! Почему промолчал?
Мирослав провёл рукой по лицу – словно пытался стереть накопившуюся усталость или чувство вины:
— Потому что слишком сильно тебя любил… Боялся потерять тебя… Ты была всем для меня – моя поддержка… мой дом… моя радость… Я думал: смогу преодолеть себя ради тебя; что однажды захочу того же самого… Но у меня так ничего и не вышло…
Оксана подняла взгляд навстречу ему — там больше не было злости или обвинений; только глубокая печаль отражалась в её глазах. Она смотрела на человека которого когда-то любила всем сердцем и пыталась понять как они дошли до этой точки…
— Теперь уже незачем уходить… Всё равно ничего изменить нельзя… Правда ведь?.. Мирослав!.. Я больше так не могу! – резко отстранившись от его рук будто прикосновение стало болезненным она поднялась с места.
Не глядя назад пошла к двери медленно но решительно… Мужчина хотел что-то сказать ей вслед но слова застряли где-то внутри…
Он просто смотрел ей вслед понимая: после этого разговора уже никогда ничего не будет как прежде…
Официального развода Оксана так и не потребовала… Внешне их жизнь осталась прежней – они продолжали жить вместе под одной крышей; ели за одним столом; иногда обменивались дежурными словами про погоду или работу…
Но та близость которая раньше соединяла их исчезла бесследно…
Между ними теперь пролегла невидимая пропасть наполненная тишиной несбывшихся желаний и невысказанных обид…
Оксана нашла утешение в работе… Она полностью погрузилась в дела стараясь занять каждую минуту чтобы избежать размышлений…
Её усердие быстро заметило руководство благодаря внимательности к деталям и ответственности подхода к делу…