— Моя супруга, господа, — это ходячий монумент самоотверженности и полного отсутствия карьерных притязаний, — Ярослав эффектно покрутил коньяк в широком бокале, разглядывая, как в стекле отражается его самодовольная улыбка. — Я оперирую миллионами, поднимаю жилые кварталы, а Ирина… Наша Ирина — эксперт по уткам и капельницам в районной поликлинике. Чистейшей души человек! И совершенно лишний элемент в мире серьёзных денег.
Пётр с Романом понимающе усмехнулись и продолжили разделывать запечённую утку, словно им была отведена роль одобрительного хора. Я расположилась во главе стола, медленно отпивая минеральную воду и с едва заметной усмешкой наблюдая за разыгрываемым представлением. Ярослав питал слабость к подобным церемониям самовозвеличивания. Коньяк он брал по скидке в ближайшем супермаркете, но неизменно переливал его в тяжёлый хрустальный графин «под Людовика», чтобы ощутить себя аристократом среди простолюдинов.
— Ярославчик, ну что можно требовать от человека без соответствующего бэкграунда? — протянула Тамара, изящным движением поправляя шёлковый платок на шее, прикрывающий предательские возрастные складки. — Когда я возглавляла дирекцию на телевидении, таких безынициативных девочек мы бы и в курьеры не взяли. У них же размах мышления — от швабры до процедурного кабинета. Потолок — ниже некуда!
Я аккуратно коснулась губ салфеткой.
— Тамара, ваша телевизионная карьера завершилась в две тысячи восемнадцатом, когда вас уволили за регулярное исчезновение казённых стульев из гримёрки, — ровным голосом заметила я. — А мой «скромный» масштаб мышления позволяет безошибочно находить спавшуюся вену, а не промахиваться мимо действительности.
Тамара захлебнулась воздухом и часто заморгала, будто я не словами её задела, а одним движением стёрла с неё весь налёт прежней значимости.
Ярослав недовольно скривился — я явно нарушила выстроенную им композицию вечера — и поспешил перехватить инициативу.
— Ладно тебе, мама, не задевай нашу медсестру. Ирине, между прочим, недавно премию выписали.
Он сделал паузу, многозначительно приподняв брови, будто собирался добавить нечто более весомое, чем обычную денежную надбавку.