Точнее говоря, пациент переписал на неё какую‑то недвижимость. Василий скончался, а ей, как обожаемой сиделке, будто кость с барского стола кинул! — вмешалась Кристина.
Кристина, двадцатидевятилетняя барышня, которая за всю жизнь ни разу официально не трудилась, но неизменно щеголяла с фальшивыми сумками «люксовых» марок, мнила себя асом в финансах. Именно на неё Ярослав, стараясь обезопасить себя от возможных налоговых ревизий, оформил свою ключевую строительную компанию — ООО «Атлант».
— Ирина, ты ведь понимаешь, что в браке всё общее? — по‑хозяйски проткнув вилкой оливку, произнесла Кристина. — Перепиши на Ярослава эту свою лачугу, он её продаст и пустит деньги в оборот. А то так и будешь до пенсии трястись в автобусах.
Я слегка склонила голову, разглядывая золовку как занятный, хоть и не самый сложный клинический пример.
— Кристина, найди время и почитай Семейный кодекс Украины, статью тридцать шестую, — спокойно ответила я. — Имущество, полученное одним из супругов в браке по дарственной или по наследству, признаётся его личной собственностью. При разводе оно не делится. Так что «в оборот» отправится разве что твой неутомимый талант распоряжаться чужими средствами.
Кристина презрительно хмыкнула и лениво покрутила вилкой в воздухе.
— Ой, оставь эти законы для бедняков! Я такие инвестиции провернула — вам и не представить! Ярослав доверил мне статус учредителя, и я свободные средства фирмы вложила в крипто‑пул «Золотой век». Там доходность — двести процентов в год! Это вам не бинты мотать. Уже завтра выводим первую прибыль, и я беру себе Порше.
Я неторопливо отпила воды.
— Крипто‑пул «Золотой век»? Тот самый, чей создатель позавчера был задержан в аэропорту Борисполь с фальшивым паспортом на имя гражданина Гондураса? — тихо уточнила я, не отводя взгляда.
Кристина замерла с приоткрытым ртом, напоминая выброшенную на песок камбалу, внезапно осознавшую, что море для неё закончилось.
В этот момент Ярослав, до сих пор снисходительно улыбавшийся, вдруг перестал выглядеть таким уверенным.