Тишина, наступившая после похорон, казалась невыносимо громкой. Она звенела в ушах, заполняла собой каждый уголок квартиры и давила на виски тяжелее свинца. Шестнадцатилетний Дмитрий стоял у окна, не замечая ни прохожих на улице, ни облаков в небе. Его мир сузился до пределов этой квартиры — здесь еще витал запах маминых пирогов и папиного одеколона — и до хрупкой фигурки младшего брата, который молча сидел на диване и складывал башню из кубиков.
Богдану было двенадцать лет, но его восприятие мира застыло в солнечном возрасте пяти. Он оставался добрым и беззащитным мальчиком с глазами цвета ясного неба и улыбкой, способной растопить даже самое холодное сердце. Сейчас Дмитрия пугала не собственная боль и не пугающая неизвестность впереди — он боялся одного слова: «интернат». Внутри он молил всех богов, которых только мог вспомнить, лишь бы у него не отняли самое ценное из прошлого — брата. Даже если бы Богдан был обычным подростком, несовершеннолетнему брату никто бы его не оставил. Дмитрий понимал это с болезненной ясностью.
Поэтому он отправился к соседке — Оксане. Женщина с усталым взглядом и добрыми глазами выслушала его мольбу.
— Я всё сделаю сам! — горячо уверял он ее, сжимая кулаки так сильно, чтобы скрыть дрожь. — Пойду работать, учиться буду по вечерам. Вам ничего делать не придется! Я буду приносить деньги… Только скажите им, что вы наш опекун. Не отдавайте его туда… Прошу вас.
Оксана долго смотрела на него взглядом полной жалости. И согласилась. Обещание свое она выполнила: денег от Дмитрия так и не взяла, а наоборот — помогала как могла: стирала одежду братьев, водила Богдана в спецшколу и к врачам. Она стала для них тихим ангелом-хранителем.
Прошло десять лет. Дмитрий выдержал всё: работал без передышки, учился вечерами и стал настоящей опорой для брата. Когда же Оксана тяжело заболела и потребовались дорогие лекарства вне страхового покрытия, он без колебаний продал их общую квартиру с братом и приобрёл меньшую на окраине города в панельной многоэтажке. Все оставшиеся средства он передал Оксане. Она плакала и пыталась отказаться от помощи, но Дмитрий был непреклонен: это был его долг перед ней.
Позже он наведывался к ней несколько раз — но дверь так ни разу никто не открыл. А однажды сосед снизу во время перекура обронил между делом:
— Слыхал я… квартиру-то ее продали уже давно… А сама куда подевалась — кто знает? Может быть, дочка забрала к себе… Она вроде в другом городе живет…
Сердце Дмитрия сжалось от грусти. Он бы ухаживал за ее могилой так же бережно, как заботился о родительских холмиках… Но у Оксаны наверняка были свои близкие люди — они обо всём позаботились.
— Ну ты даешь! — фыркнула Вероника тем вечером, когда Дмитрий поделился с ней этой историей. — Да она тебя просто развела! Отлично провернула дело: получила деньги да исчезла!
У Вероники были удивительные глаза цвета яркого изумруда — точь-в-точь как у его мамы при жизни… Но сходство этим ограничивалось: мама была высокой женщиной с царственной осанкой и густой косой вокруг головы венцом; от нее всегда исходил аромат свежей выпечки вперемешку с чарующим запахом духов – сладких цветочных ноток с едва уловимой тайной составляющей… Дмитрий потом годами ходил по парфюмерным магазинам в поисках этого запаха – но так никогда его больше и не нашёл… Флакон тоже исчез – скорее всего выбросили или забрали при разборе вещей…
— Это та самая соседка всё прихватила! — уверенно заявила Вероника.— И духи твои забрала вместе с деньгами! Ты хоть знаешь вообще? Как опекун она получала пособие за вас обоих ежемесячно! И немаленькое!
Дмитрий покачал головой… Да – позже ему стало известно об этом факте… Но даже тогда мысль о возможной корысти Оксаны никак не могла перевесить ту благодарность за спасённую жизнь брата… Он просто отказывался верить в её подлость…
Вероника была невысокой девушкой со стройными формами; её пшеничные волосы переливались золотом на солнце; а обаяние кружило голову… Дмитрию казалось невероятным то обстоятельство, что такая яркая женщина выбрала именно его – человека замотанного заботами о взрослом ребенке… Единственное объяснение было простым – любовь… Настоящая взаимная любовь… Та самая сила света внутри тьмы… Благодаря ей он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле…
Он уже давно стал официальным опекуном Богдана.