— Замолчи, тебе еще рано родителей судить! — сорвался Макар, окончательно растеряв напускную мягкость. — В этом доме я мужчина! И я вправе решать, как тратить семейные деньги!
Я не отвела взгляда. Смотрела на него ровно, без тени эмоций.
— Общий бюджет, Макар, перестал существовать три года назад. В тот день, когда ты отправил всю свою зарплату в сомнительные виртуальные проекты, потерял всё и объявил, что теперь будешь «искать себя». С того момента тебя содержу я. А сейчас ты пытаешься выбить у меня опору, чтобы соорудить пьедестал для своей сестры.
Оксана нервно прижала смятые купюры к груди, словно боялась, что их вот-вот отнимут.
— Я ничего возвращать не собираюсь! Это подарок от брата! Разбирайтесь между собой, а меня в свои конфликты не впутывайте!
Валентина, до сих пор молча разглядывавшая узор на салфетке, медленно поднялась, тяжело опершись ладонями о столешницу.
— Оксана. Немедленно положи деньги обратно, — произнесла она так жестко, что у золовки задрожали пальцы.
— Мама! — вспыхнул Макар, ища в ней поддержку. — Ты обязана быть на моей стороне! Я твой сын!
— Я на стороне здравого смысла и элементарной порядочности, Макар, — холодно ответила Валентина, не скрывая разочарования. — А ты сейчас ведешь себя как мелкий вокзальный карманник. Схватить чужое, чтобы пустить пыль в глаза какой-то девчонке? Не так я тебя растила. Верни конверт на место, попроси прощения у жены и сядь как следует.
Макар резко вскочил, с грохотом отшвырнув стул. Он старался выглядеть внушительно, но в его позе было больше суеты, чем достоинства.
— Да вы обе… вы просто расчетливые женщины! Вам не понять размах моей личности! Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне! Я ухожу!
— Твоя «масштабная личность» уже давно не умещается в моей квартире, — спокойно произнесла я, глядя на него снизу вверх. — София, принеси из кладовки папин серый чемодан.
— Юлия, ты вообще понимаешь, что делаешь? Неужели ты выгонишь собственного мужа на улицу из-за каких-то бумажек?!
Я медленно перевела на неё взгляд, собираясь ответить.