Владислава обожала деньги — нежно и самоотверженно, хотя взаимностью они ей, увы, не отвечали. Особенно трепетные чувства она испытывала к средствам, принадлежащим другим, считая их ошибочно распределёнными и остро нуждающимися в перемещении в зону её личного удобства. Моя свекровь была настоящим праздником — если, конечно, считать праздником внезапное появление налоговой в самый разгар рабочего дня.
— Оксанка, душенька моя, — пропела она, материализуясь в дверях прихожей с грацией ледокола. — У меня дома хоть шаром покати, мышь с голодухи завещание написала. А Андрей говорил, ты борщ варила?
Я тяжело выдохнула. Мой муж, Андрей, маячил за её спиной и отчаянно жестикулировал. Если бы рядом стоял сурдопереводчик, он бы озвучил это так: «Потерпи, я тебе потом остров куплю».
— Проходите, Владислава, — растянула я улыбку, способную колоть грецкие орехи. — Борщ найдётся.
Свекровь опустилась на стул с видом императрицы на троне. Пока она методично ликвидировала наши стратегические запасы сметаны, в её голове, судя по сосредоточенному выражению лица, вызревал замысел.
— Оксанка, — начала она, промокнув губы салфеткой с демонстративной изысканностью. — Я вот что подумала… Раз уж я у вас, сбегаю в магазинчик внизу. Андрюша, сынок, дай маме немного денег — куплю хлеба да молока. А то вернусь домой — и чай пить не с чем.
Андрей проверил карманы, но безрезультатно.
— Мам, я сегодня пустой. Оксанка, у тебя наличные есть?
— Нет, — ответила я. — Только карта.
Глаза Владиславы вспыхнули хищным блеском — так чайка замечает на пляже бутерброд с икрой.
— Так давай карту, родная! Я быстро — туда и обратно. А пин-код какой? Вдруг терминал спросит? Возьму только хлебушек да кефир. Самый бюджетный, я ж экономная.
Я посмотрела на мужа. Андрей едва заметно кивнул: мол, проще дать, чем потом выслушивать лекцию о бессердечных детях. Я протянула карту и назвала цифры.
— Чек, пожалуйста, сохраните, — добавила я.
— Обижаешь! — фыркнула свекровь, ловко выхватывая пластик. — Я бухгалтер с опытом, у меня каждая гривна под контролем!
Она скрылась за дверью. Я поставила чайник. Минут через сорок телефон на столе коротко пискнул — уведомление из банка.
Я открыла сообщение и почувствовала, как брови стремительно поползли вверх. Списано: 5 800 гривен. Магазин косметики и парфюмерии «Золотая Орхидея».
— Андрей, — позвала я ровным, почти ласковым голосом. — Похоже, твоя мама случайно перепутала хлебный отдел с бутиком красоты.
Муж подошёл, взглянул на экран. Его лицо стало каменным.
— Кефирчик, значит? — тихо произнёс он. — Самый бюджетный?
Спустя полчаса входная дверь распахнулась. Владислава величественно вплыла в квартиру, источая облако ароматов — судя по интенсивности, тестеры в магазине пострадали первыми — и сжимая в руках крохотный пакетик, будто добытый в неравной схватке. Она уже набрала воздуха в грудь, явно готовясь торжественно возвестить о своём возвращении.