— А вот и я! — объявила она, появляясь в прихожей с крошечным, почти игрушечным пакетиком в руках. — Очереди — кошмар! А кассиры — сплошное хамство!
Карту она небрежно бросила на тумбочку.
— Владислава, — я вышла в коридор и скрестила руки. — Чек где? Или хлеб теперь с позолотой продают?
Свекровь картинно закатила глаза.
— Оксанка, ну что ты придираешься! Какой ещё чек? Я его сразу в урну отправила — только руки пачкал.
— Мама, — голос Андрея прозвучал жёстко, будто судейский молоток. — Почти шесть тысяч гривен. За хлеб?
Владислава на мгновение оцепенела. В её взгляде мелькнула растерянность, но она быстро вернула себе самообладание. Такие не сдаются без сцены.
— Андрей, тебе не совестно пересчитывать материнские копейки? — всплеснула она руками, прижимая ладонь к груди — чуть правее сердца, туда, где теоретически могла бы находиться совесть. — Я взяла крем! Один-единственный! Омолаживающий! Вы ведь хотите, чтобы ваша мать выглядела прилично? Или предпочитаете, чтобы я состарилась и начала пугать будущих внуков?
— Внуков у вас пока нет, — спокойно напомнила я.
— Вот именно! Потому что я слишком молода для бабушки! — отрезала она с торжествующей логикой. — И вообще, инфляция, Оксанка! Ты же экономист, должна разбираться. Деньги обесцениваются, а красота — вложение вечное!
— Инфляция, Владислава, — мягко уточнила я, — это обесценивание валюты, а не исчезновение ответственности. Покупка не была согласована. Либо возвращайте средства, либо несите крем обратно.
— Я уже его открыла! — победно сообщила она. — И попробовала! Всё, возврат невозможен. Считайте это подарком ко Дню взятия Бастилии.
С этими словами она величественно направилась на кухню, явно уверенная, что партия выиграна. Андрей шагнул было следом, но я остановила его.
— Подожди, — тихо сказала я. — Сейчас ей нужен скандал, чтобы выставить нас скупердяями. Мы сыграем иначе.
К вечеру выяснилось, что Владислава решила остаться ночевать — «давление скачет!» — а на следующий день, пока мы были на работе, организовала у нас дома «скромные посиделки». В гости она позвала Любy и мою маму.
Я вернулась раньше обычного и застала в гостиной трёх дам. Мама выглядела смущённой, Люба — заинтересованной, с лёгкой завистью в глазах, а Владислава буквально сияла.
На столе красовалась та самая баночка. Известный люксовый бренд, крышка с золотым отливом.
— Девочки, решила себя порадовать, — вещала свекровь, активно размахивая руками. — Дети сейчас всё откладывают, экономят каждую гривну. А я считаю — живём один раз! Купила себе чудо-крем. Пять тысяч, представляете? Зато эффект мгновенный! Андрей, конечно, поворчал, но я сказала: «Я это заслужила!»
Она изображала из себя обеспеченную даму с безупречным вкусом, а нас с мужем — мелочными скрягами. Люба осторожно провела пальцами по баночке и восхищённо выдохнула:
— Шикарно, Владислава.