Лицо Владиславы покрылось багровыми пятнами. Ещё минуту назад она купалась в лучах собственного триумфа, а теперь оказалась в центре унизительной сцены.
— Я немедленно ухожу! — взвизгнула она. — Чтобы духу моего здесь больше не было!
— Будешь, мама, — спокойно возразил Андрей. — И останешься ровно до тех пор, пока не вернёшь долг. Завтра приходит пенсия? Вот и переведёшь Оксанке 5800. Иначе крем я заберу.
— Да забирай! — она с силой швырнула баночку на диван. — Подавитесь! Мне, значит, мазаться, а вы потом ещё и упрекать будете? Не нужен мне ваш крем!
— Прекрасно, — вмешалась я, беря разговор под контроль. — Крем уже вскрыт, товарный вид утрачен. Себе я его не оставлю, но и убытки покрывать не собираюсь. Владислава, раз вы его открыли, вы его и выкупаете. Прямо сейчас.
— У меня на карте пусто! — почти завыла она.
— Неправда, — невозмутимо сказал Андрей. — На прошлой неделе я переводил тебе пять тысяч на лекарства. И ещё тысяча у тебя оставалась. Открывай приложение.
Свекровь осознала, что выхода нет. С одной стороны — разъярённая невестка, с другой — твёрдо настроенный сын, а вокруг ещё и родственники, ставшие свидетелями позора. Дрожащими пальцами она достала телефон.
— Вы… вы бессердечные люди, — прошипела она, нажимая на экран. — Родную мать на счётчик поставили…
Телефон издал короткий сигнал.
— Перевела? — уточнил Андрей.
— Да! Чтоб вам пусто было!
— Вот и отлично, — я проверила баланс: деньги поступили. — Забирайте крем. Теперь он официально ваш. Пользуйтесь на здоровье, молодейте. Только учтите, Владислава: морщины скрыть можно, а вот репутацию — вряд ли.
Она резко схватила баночку, запихнула в сумку и выскочила из квартиры, даже не попрощавшись с гостями. Люба смущённо прокашлялась.
— Оксанка, ты уж не держи зла. Глупая она баба, что с неё взять. А крем-то хоть стоящий?
— Не знаю, Люба, — ответила я с улыбкой, подливая ей чай. — Но если судить по тому, как Владислава мчалась к лифту, он ещё и бодрит отлично.
Мы остались на кухне, продолжая пить чай. Андрей обнял меня за плечи.
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
— Вполне, — сказала я. — Знаешь, я сегодня кое-что поняла. Наглость — это не про счастье. Это как заём: рано или поздно придётся расплачиваться, да ещё и с процентами. И сегодня взыскателями выступили мы.
Андрей усмехнулся.
— Больше она карту просить не станет.
— Станет, — уверенно возразила я. — Но в следующий раз получит не банковскую, а дисконтную. В библиотеку. Пусть духовно развивается — это хотя бы бесплатно.
В квартире наконец воцарилось спокойствие. А крем, кстати, действительно оказался неплохим. Позже Владислава рассказывала соседкам, будто это сын сделал ей подарок. Но мы-то знали истинную цену этого «подарка» — ровно 5800 гривен и один испорченный вечер, который всё же того стоил.
Рекомендуем почитать