Ключи от сейфа оказались не там, где должны были быть — и Оксана заметила это ещё до того, как щёлкнул выключатель в прихожей.
Она замерла у входа в собственную квартиру, ощущая, как по спине пробежал ледяной мураш. Два десятилетия работы бухгалтером приучили её подмечать даже мельчайшие несоответствия. Связка ключей всегда висела на третьем крючке слева. Сейчас же она болталась на первом, причём кольцо смотрело вниз.
Значит, кто-то трогал их. Пока её не было дома.
Оксана медленно прикрыла за собой дверь и прислушалась. Из кухни доносились голоса. Один — мужской, глухой и сбивчивый — принадлежал Богдану. Так он обычно говорил, когда пытался кого-то уговорить или успокоить. Второй голос был женским — резким, с теми визгливыми интонациями, от которых у Оксаны за восемь лет брака выработалась почти физическая реакция: внутренне сжиматься, будто улитка под подошвой.
Лариса. Мать мужа снова нагрянула без предупреждения.
Оксана не стала раздеваться. Бесшумно ступая по коридору, она приблизилась к кухонной двери и остановилась перед ней: створка была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было наблюдать за происходящим внутри.
Лариса устроилась за столом; перед ней лежала стопка документов. Богдан стоял рядом и переминался с ноги на ногу — словно провинившийся ученик перед учительницей. Его лысеющая макушка блестела от испарины.
— Подписывай здесь, — распоряжалась Лариса, указывая пальцем на строки в бумагах. — И вот тут подпиши. И ещё ниже.
— Мам… может быть… подождём Оксану? — пробормотал Богдан неуверенно. — Всё-таки вопрос серьёзный…
— Какая ещё Оксана? — фыркнула Лариса с явным презрением. — Причём тут она вообще? Это наше семейное дело! Моё с тобой! А она кто такая? Пришла на всё готовое и теперь считает себя хозяйкой? Подписывай давай! Мать плохого не посоветует!
Пальцы Оксаны судорожно вцепились в дверной косяк. За годы брака ей довелось услышать от Ларисы немало: «пустоцвет» — потому что ребёнка не родила сразу после свадьбы; «белоручка» — из-за работы в офисе вместо домашнего труда; «нахлебница» — ведь квартира была оформлена на Богдана ещё до их знакомства.
Но сейчас происходило нечто совсем другое. Что-то такое, что вызвало у неё тревожное ощущение под ложечкой.
— Что это за бумаги? — спросила она резко и распахнула дверь настежь.
Богдан вздрогнул так сильно, будто его застали за чем-то постыдным или запретным. А вот Лариса даже головы не повернула: только губы её растянулись в тонкую усмешку с ядовитым оттенком.
— А вот и наша невестка пожаловала! Как раз вовремя: мы тут важные семейные вопросы решаем!
Оксана шагнула вперёд к столу; взгляд упал на документы перед Ларисой — сердце пропустило удар: банковские бумаги… Заявление на кредит… Сумма внушительная… И уже стояла подпись Богдана – его характерная размашистая закорючка.
— Два миллиона гривен?.. — прошептала она вслух хриплым голосом. — Богдан… ты оформляешь кредит на два миллиона?
— Я ещё ничего не оформил… пока только заявка… — поспешил оправдаться муж и отвёл глаза в сторону. — Мама сказала…
— Это мне нужно! – перебила его Лариса и впервые взглянула прямо на Оксану глазами полными торжествующего мрака. – Назару для бизнеса! Брат твоего мужа открывает автосервис – ему нужен стартовый капитал! Или ты против того, чтобы помочь своей семье?
Оксана перевела взгляд на мужа – тот молча ковырял ногтем старую царапину на деревянной поверхности стола.
— Богдан… мы три года собирали деньги на первый взнос за собственное жильё… Три года я экономила буквально во всём… Жили только на мою зарплату – потому что твою ты отдавал матери «на чёрный день». И теперь ты хочешь повесить этот долг нам на шею ради Назара?! Который за сорок лет ни разу толком нигде не задержался?
— Не смей так говорить о моём сыне! – взвизгнула Лариса и резко вскочила со стула; её лицо налилось краской ярости.— Назар – золотой мальчик! Просто ему никогда не давали настоящего шанса!