Оксана приподняла крышку. Внутри аккуратными стопками лежали купюры, перевязанные резинками. Рядом — несколько золотых украшений и сберегательная книжка.
— Это мои личные сбережения, — произнесла она. — Я копила эти деньги восемь лет. С каждой зарплаты, с каждой премии, с каждого подарка откладывала понемногу. Здесь четыреста тысяч гривен и украшения моей Галины.
— Ну вот! — Лариса просияла. — Прекрасно! Отдашь это на первый взнос для Назара, а Богдан возьмёт кредит поменьше. Все будут довольны!
Оксана покачала головой.
— Вы не поняли, Лариса. Я не собираюсь отдавать вам ни копейки. Я забираю всё это и ухожу.
На кухне воцарилась гнетущая тишина. Богдан смотрел на жену так, будто впервые увидел её настоящую.
— Как это… уходишь? — выдавил он. — Куда именно?
— Куда угодно. Сниму комнату, потом найду квартиру. Построю жизнь заново — такую, где меня не унижают и не называют обузой или бесплодной обманщицей. Где мой муж выбирает меня, а не свою мамочку.
— Оксана, подожди! — Богдан вскочил и схватил её за руку. — Ты же не можешь просто так уйти! Мы ведь семья!
— Семья? — она выдернула руку из его пальцев. — Какая семья, Богдан? За восемь лет ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу не сказал своей матери: «Ты неправа». Ни разу меня не защитил. Ты не муж мне — ты продолжение своей мамы. А я устала быть лишней в этом союзе.
Лариса резко поднялась со стула; лицо её перекосилось от ярости.
— Да как ты смеешь такое говорить?! Неблагодарная! Мы тебя приняли как родную, кормили тебя, поили…
— Приняли? — переспросила Оксана и повернулась к ней лицом. — Вы восемь лет делали всё возможное, чтобы вытолкнуть меня из этого дома! Настраивали мужа против меня! «Случайно» выбрасывали мои вещи, «нечаянно» портили одежду… «забывали» передавать важные звонки… Вы говорили Богдану, что я его не люблю, что охочусь за квартирой или изменяю ему на работе!
Она шагнула вперёд; Лариса инстинктивно отступила назад.
— Я терпела всё это только потому что любила вашего сына… Надеялась: повзрослеет когда-нибудь… Отделится от вас наконец… Но сегодня я поняла: этого никогда не произойдёт. Вы воспитали его таким: вечным мальчиком при юбке матери… И знаете что? Больше это уже не моя забота.
Оксана взяла коробку с деньгами и направилась в комнату. За спиной послышались торопливые шаги – Богдан бросился следом.
— Оксана! Прошу тебя! Давай поговорим! Я ведь даже кредит этот ещё толком не оформил… Мама вспылила тогда… Она же без злого умысла…
Оксана открыла шкаф и начала складывать вещи в дорожную сумку: бельё, документы, фотографии родителей и ноутбук.
— Богдан… — сказала она спокойно и без оглядки на него: — Ты уже подписал первую страницу договора… Там стоит твоя подпись… Даже мне ничего не сказал заранее… Просто сделал всё за моей спиной – как всегда делал раньше…
— Мама настояла! Она уверяла – формальность всего лишь!
— А ты снова поверил ей на слово… Как всегда веришь… — Оксана застегнула молнию сумки одним движением руки. — Знаешь что самое странное? Мне совсем не больно сейчас… Я думала – будет больно уходить после восьми лет вместе… А внутри пусто… Будто жила всё это время рядом с тенью…
Она вышла в коридор; у двери стояла Лариса – преграждая путь своим телом; лицо её налилось злобой до багрового цвета.
— Ты никуда отсюда не уйдёшь! Верни сначала всё то, что украла у моего сына!
— Я ничего у него не брала чужого,— спокойно ответила Оксана.— Это мои деньги – заработанные моим трудом за долгие годы жизни здесь… А квартира ваша – распоряжайтесь ею как хотите: закладывайте или продавайте…
Лариса усмехнулась зло:
— Думаешь там кто-то ждёт тебя за этой дверью?! Да кому ты нужна без мужа да без детей?! В твоём возрасте?! Через неделю приползёшь обратно на коленях!
Оксана посмотрела ей прямо в глаза:
— Знаете что… Лариса… Я восемь лет жила в страхе перед этим моментом… Боялась остаться одна…