Боялась остаться одна. Боялась, что вы окажетесь правы — что я никому не нужна. А теперь стою здесь и думаю: почему не решилась раньше? Вы отняли у меня восемь лет жизни своими уловками. Но больше — не получится.
Она решительно отстранила Ларису в сторону — та, ошеломлённая, сделала шаг назад — и распахнула дверь.
— Оксана! — раздался голос Богдана из-за спины. — Я люблю тебя!
Она обернулась. Муж стоял в коридоре, жалкий и растерянный. Рядом возвышалась его мать, вновь уверенная в себе, уже готовая нанести следующий удар.
— Нет, Богдан, — спокойно сказала Оксана. — Ты любишь удобство. А это совсем другое.
Она вышла на лестничную площадку и тихо прикрыла за собой дверь. В подъезде тянуло сыростью и пахло кошками. Лампочка над головой мигала, будто собираясь погаснуть окончательно. Внизу хлопнула дверь, залаяла собака.
Оксана спустилась вниз и вышла на улицу. Был обычный пасмурный вечер с мелким дождём. Прохожие торопились по своим делам, не замечая женщину с сумкой у подъезда.
Она достала телефон и набрала номер подруги.
— Светлана? Привет, это я. Можно сегодня у тебя переночую? Да-да, всё хорошо… даже лучше, чем было когда-либо. Потом всё расскажу.
Убрав телефон в карман пальто, Оксана направилась к остановке. С каждым шагом ей становилось легче дышать — словно невидимый груз наконец-то слетел с плеч после долгих лет тяжести.
В голове крутились мысли о завтрашнем дне: нужно будет позвонить юристу по поводу раздела имущества… разобраться с тем кредитом, который муж оформил за её спиной… узнать, как защититься от возможных претензий со стороны его семьи.
Но всё это будет потом. Сегодня же она просто шла по мокрому асфальту под моросящим дождём и чувствовала: восемь лет боли смываются каплями воды с её кожи. Восемь лет молчания и унижений уходят прочь вместе с этой сырой пеленой вечера.
Ничего не изменилось вокруг… но изменилась она сама.
На остановке было пусто. Оксана присела на лавочку, не обращая внимания на влажные доски под собой. Она наблюдала за машинами на дороге и размышляла о том долгом пути к этому моменту своей жизни — странному и извилистому пути освобождения.
Лариса была права лишь в одном: ей почти сорок лет. У неё нет детей, нет собственной квартиры или значительных накоплений — только эта коробка вещей рядом с ней… Но у неё есть она сама: живая, здравая женщина с работой и волей к жизни. И этого уже достаточно для начала новой главы.
Она вспомнила тот день пять лет назад… Тогда Лариса публично обвинила её в краже прямо во время юбилея среди всей родни мужа. Оксана собрала вещи… но Богдан плакал навзрыд, умолял простить его мать и обещал поговорить с ней сам… Она осталась тогда… Но разговора так никогда и не случилось.
Три года назад Лариса «потеряла» обручальное кольцо Оксаны — то самое семейное украшение от Галины… Позже оно «вдруг» оказалось на пальце двоюродной сестры Богдана… «Просто перепутали», объяснила Лариса без тени смущения… Тогда тоже хотелось уйти… Но Богдан купил новое кольцо: дешёвое колечко со словами извинения… И она снова осталась…
А год назад Лариса убедила сына передать все их накопления якобы на лечение Назара после аварии… Только никакой аварии не было: Назар просто проиграл крупную сумму денег сомнительным людям… Деньги ушли безвозвратно… Богдан лишь сказал тогда: «Мама обещала вернуть».
Но Лариса так ничего и не вернула…
Автобус подъехал со скрипом тормозов; Оксана поднялась по ступенькам внутрь салона… Там было тепло; воздух пах бензином… Она устроилась у окна и прижалась лбом к прохладному стеклу…
Телефон завибрировал в кармане пальто: сообщение от Богдана – «Мама уехала… Давай поговорим… Я ничего подписывать не буду».
Оксана взглянула на экран пару секунд – затем заблокировала номер без колебаний…
Следом добавила в чёрный список контакт Ларисы…
Автобус тронулся вперёд; за окном потекли мокрые улицы города – витрины магазинов отражали свет светофоров сквозь дождевые капли…
Начиналась её новая жизнь – без мужа-невежды… без матери-манипуляторши… без постоянного чувства стыда за то, что она якобы «не такая».
Оксана улыбнулась своему отражению в затемнённом стекле окна автобуса…
Теперь она действительно была свободна.