— Ты хоть понимаешь, о чём я тебе толкую?! — Андрей с силой бросил ключи на полочку в прихожей, и металлический звон прозвучал почти как окончательный вердикт. — Я здесь уже дышать не могу! Изо дня в день одно и то же: «Андрей, сходи», «Андрей, почини», «Андрей, ты же обещал»! Ничего я никому не обещал! Я просто жил, а вы взяли и разложили мою жизнь по клеточкам!
Наталья стояла в гостиной, словно ноги вросли в пол. В голове упрямо крутилась какая-то обидная, почти детская мысль: «У меня сегодня день рождения. Я ведь хотела всего лишь спокойно посидеть с семьёй, выпить чаю, разрезать торт…» Но вместо этого были крики, натянутая до звона тишина между фразами и лицо мужа, искажённое злостью.
— Ты не имеешь права просто собрать вещи и уйти. Особенно сегодня, — её голос срывался, хотя она изо всех сил пыталась держаться ровно. — У нас Кирилл, у нас семья, общий дом, вся наша жизнь…
— Жизнь? — Андрей коротко, зло усмехнулся, и от этого смеха Наталье стало холодно. — Это не жизнь, а расписание! Бесконечный ремонт, вечные счета, постоянные проблемы! Ты даже не замечаешь, во что я превращаюсь рядом с вами!
Он резко развернулся к шкафу, вытащил старую спортивную сумку и начал запихивать туда вещи. Рубашки мял комьями, джинсы бросал как попало, будто собирался не уехать, а вычеркнуть всё, что было связано с этим домом. Наталья не шелохнулась. Ей почему-то казалось: стоит ей сделать хоть шаг — и последнее, что ещё держится, окончательно рухнет.
И оно действительно рухнуло.
Уже у самой двери Андрей вдруг остановился. Сумка висела у него на плече, взгляд был пустой, чужой, будто перед Натальей стоял не муж, а посторонний человек. Он быстро вынул телефон, несколько раз нажал на экран, как будто торопливо проверял какую-то мелочь, и только после этого вышел. Дверь хлопнула так резко, что в прихожей тонко дрогнули стеклянные полки.
Тишина навалилась сразу — тяжёлая, глухая, невыносимая. Наталья медленно подошла к двери и прислонилась лбом к холодной поверхности. «Сейчас вернётся, — убеждала она себя. — Постучит, скажет, что сорвался, что наговорил лишнего».
Но за дверью никто не появился.
Она машинально потянулась к телефону: хотела написать ему, попросить вернуться, уговорить хотя бы поговорить спокойно. И в этот момент заметила уведомление из банковского приложения. Наталья открыла его — и на несколько секунд будто перестала слышать собственное дыхание.
На общем счёте было пусто. Не мало, не почти ничего, не остаток до зарплаты. Ноль. Последняя операция — перевод на другой счёт, сделанный всего несколько минут назад. Там лежали деньги на ремонт кухни, на страховку, на непредвиденный случай, на тот самый запас, который они собирали долго и тяжело. Всё исчезло. До последней гривны.
Перед глазами поплыло. Наталья опустилась прямо на пол и прижала телефон к груди, словно этот холодный кусок пластика мог отменить случившееся одним нажатием. «Он забрал их. Мой муж забрал у меня деньги. У нас забрал…»
Кирилл вернулся поздно. Его смена в кофейне затянулась, и домой он вошёл усталый, пахнущий кофе и выпечкой. В свои двадцать он уже отлично понимал, что деньги не появляются сами собой, поэтому особенно бережно относился к каждой гривне, которую удавалось отложить.
— Мам? — он замер в дверях, увидев её на полу. Потом быстро подошёл, присел рядом и осторожно коснулся плеча. — Почему ты не спишь? Что произошло?
Наталья подняла на сына глаза. Видимо, в её взгляде было столько боли, что Кирилл невольно отпрянул.
— Он ушёл, — едва слышно сказала она. — И забрал все деньги. Все, Кирилл. Пока я стояла здесь и думала, что это просто ссора, что он вспылил и остынет, Андрей вывел всё с нашего счёта.
Кирилл сел рядом и обнял её неловко, по-мужски крепко, будто хотел заслонить от всего, что только что обрушилось на их дом.
— Мам, подожди… Не делай выводов сразу, — растерянно произнёс он. — Может, это какая-то ошибка. Ты ему звонила?
— Нет, — Наталья медленно покачала головой. — Но я позвоню. Сейчас же позвоню и попрошу вернуть хотя бы половину. Это же были наши общие деньги.