Она решительно распахнула дверь.
В прихожей витал резкий запах дешёвых духов Анастасии и пригоревшего мяса. Лариса, нарядно одетая в блестящее платье, замерла с салатницей в руках. Анастасия, развалившись в кресле с бокалом вина, поперхнулась от неожиданности.
— Ой, Богданчик, Мария… А вы чего так рано? — пропела свекровь с наигранной приветливостью. — Мы тут просто болтали по душам…
Мария не стала снимать сапоги. Не останавливаясь, она прошла прямо в комнату, оставляя грязные следы на ковре.
— Мы всё слышали, — негромко произнёс Богдан. Его голос звучал хрипло и чуждо.
— Что именно вы слышали? — глаза Ларисы заметно забегали.
— Всё до последнего слова, — Мария подошла ближе к мужу и взяла его за холодную руку. — И про «пустую бабу», и про то, как вы собирались захватить мою квартиру, и как вы считаете Богдана тряпкой.
Наступила тишина. Такая плотная, что можно было различить тиканье старинных часов на стене.
— Ну и что? — вдруг визгливо выкрикнула Анастасия, вскакивая с кресла. — Разве это неправда? Ты живёшь одна в трёхкомнатной квартире! А я, твоя родная кровь между прочим, должна по съёмным углам скитаться или у матери ютиться? У Богдана нет прав на эту жилплощадь, так хоть по-человечески…
— По-человечески? — переспросила Мария с усмешкой. Усмешка была пугающей. — По совести люди работают и покупают своё жильё. Или снимают его за свои деньги. А не ждут момента отобрать чужое.
— Богдан! — Лариса театрально схватилась за грудь и закатила глаза. — Богданчик! Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Мне плохо! У меня приступ!
Раньше он бы уже метался по квартире в поисках капель и извинялся бы перед матерью. Но теперь стоял неподвижно. Он смотрел на неё взглядом взрослого человека без иллюзий: прежняя детская преданность исчезала прямо сейчас.
— Мама… не надо этого спектакля, — произнёс он глухо. — Я всё слышал сам. Ты хотела разрушить мою семью ради того, чтобы устроить жизнь Анастасии. Ты назвала мою жену неполноценной.
— Потому что она тебе детей не рожает! — закричала свекровь уже без притворства слабости. — Кто тебе нужен будет на старости лет? А Настя рядом всегда будет! Она же сестра!
Мария медленно расстегнула пуховик: ей стало жарко от напряжения.
— Лариса… — сказала она отчётливо и спокойно, выделяя каждое слово как удар колокола. — Я не «неполноценная». Я жду ребёнка. И ваш внук никогда не войдёт в этот дом.
Лицо свекрови вытянулось от потрясения; рот открылся немо. Анастасия опустилась обратно в кресло с перекошенным от злобы лицом.
— Богдан… Сынок… Внук… — пробормотала Лариса растерянно, мгновенно меняя тон: агрессия уступила место сладкой ласке фальшивой заботы. — Ну почему ты молчала раньше-то, милая моя? Это же всё меняет! Конечно-конечно… Какая уж тут прописка для Насти… Вам ведь детская нужна… Господи ж ты мой… Какая радость-то!