Эта внезапная перемена была даже отвратительнее, чем открытая агрессия. Настоящее лицемерие высшего сорта.
— Это ничего не меняет, — резко прервал её Богдан.
Он подошёл к столу, где уже стояли тарелки с закусками, взял принесённую бутылку шампанского и аккуратно убрал её обратно в пакет.
— Мы уходим, Лариса.
— Куда это вы?! До Нового года всего час остался! Богдан, опомнись! Ты ради какой-то женщины мать родную бросаешь?! — взвизгнула Лариса, осознавая, что теряет над сыном власть — своим главным рычагом влияния.
— Не из-за женщины, — Богдан обнял Марию за плечи. — А потому что ты поступила подло. Может быть, я и мягкий человек, Лариса. Но дураком себя считать не позволю. И никому не дам унижать мою жену. Никогда.
— Ещё пожалеешь! — крикнула им вслед Анастасия. — Ещё приползёшь!
— Прощайте, — спокойно произнесла Мария и даже не оглянулась.
Они вышли на улицу. Снег всё так же тихо кружился в воздухе, но теперь он казался свежим и чистым. Мария глубоко вдохнула морозный воздух. Напряжение отпустило.
Они шли молча до своего подъезда. У входа Богдан остановился, поставил пакет в снег и повернулся к Марии. В свете фонаря было видно: он плачет. Беззвучно, сдержанно — по-мужски.
— Мария… Прости меня. Прости за то, что был слепым. Я ведь верил… думал, они желают нам добра. Что я обязан всем помогать…
Мария посмотрела на него внимательно. В этот момент она увидела перед собой не слабого человека, а мужчину с болью в душе, который всё же нашёл силы отрезать от себя гнилую часть прошлого ради неё.
— Ты не виноват в том, какие у тебя родственники, Богдан… — прошептала она и нежно стерла слезу с его щеки. — Главное то, что ты выбрал нас: меня и…
— …и нашего малыша… — закончил он фразу сам и опустился перед ней на колени прямо в сугробе, прижавшись лицом к её животу под пальто. — Я никому вас не отдам в обиду… Обещаю.
Мария улыбнулась сквозь слёзы.
Дома они вместе накрыли стол: без жирных салатов от свекрови и холодца с хреном — зато с бутербродами с икрой и мандаринами на десерт. В углу уютно мерцала ёлка гирляндами.
Когда часы начали отбивать полночь, Мария подняла бокал с соком; Богдан чокнулся с ней своим бокалом шампанского.
— За новую жизнь… — сказал он тихо. — В нашем доме… Где нет места лжи.
А где-то неподалёку две обозлённые женщины сидели перед тазиком оливье и обвиняли друг друга во всех бедах мира под аккомпанемент собственных обид и злобы. А здесь было тепло… спокойно… по-настоящему хорошо.
Справедливость ведь не всегда означает наказание для других людей; справедливость начинается тогда, когда ты перестаёшь позволять причинять себе боль… когда выбираешь жить своей жизнью по-настоящему свободно. Мария знала: теперь всё будет иначе… Теперь будет хорошо: у неё есть Богдан и маленькая точка на УЗИ – их главное чудо и защита от всего мира вокруг них обоих.