Через два часа должен был состояться онлайн-брифинг с заказчиком — мероприятие, которое невозможно было перенести.
А спустя ещё два — истекал срок сдачи первой части проекта. Стараясь сохранять самообладание, она позвонила Екатерине, но та не ответила. Однако через десять минут сама перезвонила.
— Алло, Лесь? — голос сестры звучал приглушённо.
— Привет, Екатерина. У нас тут настоящая беда. У Марты температура поднялась, горло всё красное. Я в полном замешательстве. Ты сможешь приехать? Через два часа у меня крайне важный созвон…
— Ох, Лесечка… — в голосе сестры прозвучало раздражение, совсем неуместное в этой ситуации. — Я бы с радостью помогла, правда… но у меня сегодня форс-мажор.
Леся застыла у окна и смотрела на заснеженный двор.
— Что за форс-мажор?
— Внезапное совещание назначили. Оно продлится минимум часов пять с перерывами. Мне нужно быть на связи всё время: отвечать на вопросы, презентовать отчёт. Это критически важно для моего бонуса за квартал.
Леся не могла поверить своим ушам.
— Ты… не можешь как-то отменить? Объяснить им?
— Лесь, ты серьёзно? — голос Екатерины стал резким и жёстким. — Это американские клиенты! Речь идёт о тысячах долларов и моём личном бонусе! Ты понимаешь вообще значение слова «карьера»? Я же не могу просто сказать: «Извините, у племянницы температура — я пас».
Эти слова прозвучали как пощёчина. Леся ощутила себя так, будто её собственные дела и обязательства для сестры значили ничтожно мало — просто «температура у ребёнка».
— Но ты ведь обещала… — прошептала она почти неслышно.
— Я и не отказываюсь! — поспешно ответила Екатерина уже мягче. — Просто сейчас никак физически не могу вырваться. После шести вечера сразу приеду к вам. Потерпи немного до вечера: дай ей жаропонижающее, пои чем-нибудь тёплым… Всё будет нормально.
Раздались короткие гудки: сестра завершила разговор. Леся стояла неподвижно с горячим телом дочери на руках; Марта тихонько всхлипывала у неё на груди.
Градусник показывал 38,9. На столе мигал экран ноутбука с открытыми документами проекта. До начала видеозвонка оставалось полтора часа.
Она набрала Игоря — он находился на совещании. Отправила ему сообщение: «У Марты 39°. Екатерина отказалась помочь. Всё плохо».
Ответ пришёл спустя десять мучительных минут метаний между кухней (где она пыталась напоить дочку) и рабочим местом: «Леся, держись! Постараюсь прилететь вечерним рейсом домой. Отменяю переговоры».
Она понимала цену этих слов: месяцы усилий могли пойти прахом вместе с доверием начальства и возможным повышением.
В 10:55 Марта наконец уснула беспокойным сном со всхлипами сквозь носик. Леся дрожащими руками натянула поверх домашней одежды пиджак, быстро провела помадой по губам ради приличия перед камерой и подключилась к видеоконференции.
Этот час стал для неё настоящим испытанием: она старалась говорить чётко и уверенно, отвечать на вопросы заказчиков, хотя мыслями всё время возвращалась к детской комнате за стенкой.
Во время короткой паузы она метнулась к дочери — температура держалась высокой. Женщина дала лекарство; девочка плакала и тянулась к ней ручками…