Леся внимательно изучила снимки. На лицах — беззаботные улыбки, полное отсутствие признаков усталости или напряжения.
В подписи к альбому у знакомой значилось: «Неожиданный девичник релакса с подругами и @Екатерина! Благодарю за сюрприз, Екатерина!»
Картина сложилась окончательно. Никакого совещания не было. Это была заранее спланированная вылазка в спа-салон с приятельницами.
Скорее всего, всё было оплачено заранее. А когда случился форс-мажор в виде заболевшей племянницы, Екатерина просто сделала выбор в пользу того, что ей казалось важнее и приятнее.
Работа оказалась удобной отговоркой, которую невозможно было проверить в тот момент. Леся не стала устраивать разборки по телефону.
Она просто сохранила скриншот. Утром прилетел уставший Игорь. Вместе они дежурили у кровати Марты.
Спустя двое суток, когда девочке стало легче, Леся пригласила Екатерину «на кофе и разговор».
Сестра согласилась прийти — вероятно, надеясь на перемирие и извинения.
— Как Марта? — спросила она с приторной заботой.
— Идёт на поправку, — коротко ответила Леся. — Спасибо за интерес. И спасибо, что нашла минутку заглянуть. После такого насыщенного дня в спа-салоне ты ведь ещё не пришла в себя?
Екатерина застыла с чашкой на полпути ко рту. Её лицо застыло маской.
— Что… ты хочешь этим сказать?
— Говорю о том, что видела сторис Марфы. Где вы все вместе в «Оазисе» около одиннадцати утра. В то самое время ты рассказывала мне про клиентов из-за океана и обещанный бонус.
Екатерина сначала вспыхнула краской, а потом побледнела.
— Леся… это… это было до встречи! Мы буквально забежали туда на часок… я потом сразу…
— Не надо, — мягко перебила её Леся. — Просто прекрати это. Я не глупая и всё поняла сама. Твоя встреча с подругами оказалась важнее моей работы, карьеры Игоря и здоровья твоей племянницы. Знаешь, что обиднее всего? Я бы приняла правду: «Леся, всё вышло глупо — мы давно договорились о спа-дне с девчонками и отменить уже нельзя». Мне было бы неприятно, но я бы оценила честность. А ты выбрала самую банальную ложь про работу.
— Ты всё слишком утрируешь! — попыталась возразить Екатерина; однако голос её дрожал от растущей паники. — Ну подумаешь один раз! С ребёнком же всё хорошо!
— Уходи отсюда, Екатерина, — сказала Леся тихо и устало, глядя куда-то мимо неё. — И оставь ключи от квартиры. Они тебе больше ни к чему.
Сестра хотела что-то сказать в своё оправдание, но встретив холодный взгляд Леси — чужой и непреклонный — замолчала.
Она молча достала ключи из сумочки и положила их на стол со звоном перед уходом.
Леся осталась одна за кухонным столом; она смотрела на металлический блеск ключей сквозь слёзы.
Но плакала она не из-за сорванных рабочих сроков или отменённой командировки мужа… А потому что потеряла сестру.
Ту воображаемую сестру – надёжную и искреннюю – которая существовала только в её мечтах.
Настоящая Екатерина – эгоистичная и лживая – осталась за закрытой дверью вместе со своим предательством. Доверие к ней исчезло так же окончательно: как эти ключи – теперь бесполезные предметы прошлого – оно больше не имело значения.