— Коржи неровные, — заметила Ульяна. — Смотри, Богдан, вот здесь толще, чем с другой стороны. И крем слишком жидкий — вон как вытекает между слоями. Лучше бы купила нормальный торт в кондитерской, зачем было так мучиться?
Зоряна ощутила, как внутри всё сжалось в плотный узел. Она моргнула, не веря услышанному.
— Мам… ну он же красивый, — неуверенно произнёс Богдан, но Ульяна перебила его резким жестом.
— Красивый? Богдан, у меня в морозилке лежит торт из «Буше», я его специально заказала к твоему дню рождения — знала ведь, что здесь нормально не накормят. Вот он действительно выглядит достойно. А это… — она скривилась, — ну да ладно, попытка засчитана. Для девочки из хрущёвки вполне неплохо постаралась.
Молчание опустилось на стол тяжёлым грузом.
Зоряна застыла у стула, крепко держась за его спинку. Лицо залило жаром, уши горели от стыда и злости. «Девочка из хрущёвки» — она отчётливо уловила эти слова. И остальные тоже их услышали: Кира уставилась в тарелку, Назар откашлялся неловко, Виктория хмыкнула с усмешкой.
— Мама… — голос Богдана дрогнул.
— Что «мама»? — Ульяна повернулась к сыну с вызовом в голосе. — Я что-то соврала? Она выросла в двухкомнатной квартире на окраине города! Её мать всю жизнь проработала уборщицей! Это факты! Я ничего не имею против любви и браков по чувствам… но ведь надо же понимать разницу! Мы с твоим отцом всегда жили в центре города: трёхкомнатная квартира в сталинке! Он был инженером, я бухгалтером! А она…
— Довольно… — тихо произнесла Зоряна так твёрдо и чётко, что все обернулись к ней.
Она стояла прямо как струна; руки по швам были крепко сжаты в кулаки. Дрожь исчезла без следа и уступила место ледяной ярости — той самой злости, что копилась два года подряд. Два года унижений и колких замечаний от женщины только потому что та была матерью её мужа. Два года ожиданий хоть какого-то признания… которого так и не случилось и уже не будет никогда.
— Что значит «довольно»? — Ульяна вскинула брови с притворным удивлением. — Ты мне рот затыкаешь? В день рождения моего сына?
— В квартире, где я живу сама и за которую плачу ипотеку вместе с вашим сыном пополам! И ни одной гривны вы нам не дали на неё! Потому что Богдан полгода назад вернул вам всё до последней копейки!
Ульяна приоткрыла рот для ответа, но Зоряна не дала ей вставить ни слова:
— Я две недели продумывала этот вечер до мелочей. Потратила последние деньги на продукты. Провела два дня у плиты ради вашей семьи… которая даже не поздоровалась со мной при входе! Этот торт я испекла сама… вот он! – она указала пальцем на «Наполеон». – Потому что хотела порадовать мужа. Потому что люблю его! Не потому что мне нечем заняться или делать вид перед вами!
— Посмотри на себя только! – взвизгнула Ульяна и вскочила с дивана.— Ты ещё смеешь повышать на меня голос?! Да кто ты вообще такая?!
— Я жена вашего сына… И хозяйка этого дома! – Зоряна шагнула вперёд; во взгляде её вспыхнул такой огонь решимости и силы духа, что Ульяна невольно отступила назад.— Если вас раздражает мой торт или моя квартира или моё происхождение – дверь открыта. Можете уйти прямо сейчас вместе со своим магазинным десертом из «Буше».
— Богдан!!! – резко повернулась Ульяна к сыну в надежде получить поддержку привычную ей годами.
Но тот сидел бледный как бумага и смотрел на Зоряну так внимательно… будто впервые видел её по-настоящему. Его губы приоткрылись: он хотел говорить – но слова застряли где-то глубоко внутри.
— Богдан… — потребовала мать уже громче.— Ты слышал вообще?! Как она разговаривает со мной?! Ты допустишь такое поведение этой… этой прилипалы?!
И тут произошло щёлканье… словно воздух треснул пополам от напряжения момента.
Богдан медленно поднялся со стула; лицо оставалось мраморно-бледным… но челюсти были сведены так крепко, что скулы заходили ходуном.
— Мама… ты только что назвала мою жену прилипалой…
— Ну а что такого?! – резко бросила Ульяна; однако нотки растерянности уже звучали всё отчётливее: она явно не привыкла к тому, чтобы сын ей перечил.
— Ты унизила женщину… которую я люблю больше всего на свете… Которая пашет сразу на двух работах ради того чтобы мы быстрее расплатились за квартиру… Которая два дня готовила для тебя ужин несмотря на больную спину – я сам видел: еле стояла…
Голос его становился всё громче… увереннее… тверже…