— Ну надо же, как заговорила! Я тебе приют дала, а ты ещё недовольна!
— Приют? — Мария усмехнулась с горечью. — Вы предоставили мне роль служанки в этом доме. Я готовила, убирала, стирала для всей вашей семьи, а в ответ получала грубость и полное игнорирование моих слов.
— Девчонка неблагодарная!
Роман стоял рядом и снова хранил молчание.
— Скажи хоть что-нибудь, — обратилась к нему Мария. — Хоть раз прояви позицию.
Роман приоткрыл рот, перевёл взгляд с матери на жену — и снова не произнёс ни слова.
— Прощайте, — сказала Мария и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
***
Спустя месяц документы были поданы в суд. Мария требовала не только алименты — она настаивала на компенсации за два года работы по дому для семьи мужа. В дело пошли фотографии захламлённой квартиры, свидетельства соседей о нескончаемом потоке гостей, продуктовые чеки — всё это подтверждало её слова.
— Вы серьёзно считаете возможным получить деньги за уборку и готовку? — удивился адвокат противоположной стороны.
— Я требую возмещения за принудительный труд в качестве домработницы на протяжении двух лет, — спокойно пояснила Мария. — А также компенсацию морального вреда за то, что у новорождённой дочери отобрали отдельную комнату ради постороннего человека.
— Но племянник ведь не чужой!
— Для моей дочери он чужой. И по закону тоже.
Разбирательство длилось три месяца. Всё это время Роман звонил ежедневно.
— Мария, мама готова уступить! Арсен съедет!
— Роман, уже поздно что-то менять.
— Но ты же этого хотела!
— Хотела два месяца назад. Сейчас я хочу тишины и покоя.
— Я изменюсь!
— Изменяйся в суде. Там посмотрим, как ты будешь справляться с квитанциями по алиментам.
Мария выиграла дело. Суд постановил выплатить не только алименты на ребёнка, но и компенсировать затраты на ведение хозяйства плюс моральный ущерб.
После оглашения решения Галина подошла к ней:
— Ты всё это специально устроила! Вышла замуж ради денег!
— Галина… — устало произнесла Мария. — Если бы вы просто позволили мне быть частью семьи как человеку, а не как прислуге… Мы бы сейчас вместе растили внучку. Но вы выбрали борьбу вместо мира. Вот теперь пожинайте последствия.
Роман продолжал звонить каждый день: умолял о встрече с дочерью, обещал перемены. Но Мария была непреклонна:
— Пока не выплатишь всё до копейки согласно решению суда — к ребёнку тебя не подпущу.
— Но я же отец! — кричал он в трубку отчаянно.
— Отец защищает своего ребёнка. А ты молчал тогда… когда посторонний занял комнату твоей новорождённой дочери. Ты всегда молчал… вот и теперь промолчи лучше.
— Дай мне шанс!
— У тебя было два года шансов. Все упустил без толку.
— Я готов уйти от мамы!
Мария ответила спокойно:
— Тебе тридцать два года. То, что ты наконец решил съехать от матери — это не подвиг. Это то, что должно было случиться лет десять назад как минимум.
— Но…
— Без «но». Плати вовремя алименты и когда Марьяна подрастёт – сможешь увидеться с ней на нейтральной территории при условии моего присутствия.
Мария отключила телефон и посмотрела на спящую дочку в уютной детской комнате новой квартиры – ту самую комнату помогла обустроить сестра Александра: здесь царили тишина и порядок; никто не вламывался без стука; никто не включал музыку посреди ночи; никого больше не нужно было кормить или обслуживать ежедневно.
Она наклонилась к малышке:
― Мы справимся с тобой… обязательно справимся…
***
Деньги поступили через полгода после решения суда. Тогда Мария разрешила встречи отца с дочерью – строго по расписанию: один час раз в неделю под её контролем и исключительно в её квартире.
Каждую субботу Роман приходил с игрушками: садился рядом с девочкой на ковёр и играл вместе с ней; та улыбалась ему – но всё равно чаще тянулась к матери.
― Прости меня… ― говорил он каждый раз тихо ― Может попробуем начать сначала?
― Нет…
― Почему? Я ведь изменился…
― Ты изменился только тогда… когда потерял всё до последнего шанса. Мне такой человек больше ни к чему…
Мария также позволяла Галине навещать внучку – но только при себе дома; когда свекровь попросилась погулять одна – получила отказ: слишком болезненными были воспоминания прошлого унижения… Галина понимала: теряет она связь уже даже не с бывшей невесткой – а со своей единственной внучкой…
― Галина… я просто больше вам доверять Софью не могу… ― объясняла ей Мария после очередного отказа выйти вместе из дома ― Слишком многое произошло между нами…
― Но я же бабушка…
― Бабушка?.. Которая выгнала нас зимой из дома почти босыми? Забыли?
Свекровь опустила глаза – сказать было нечего…
***
В воскресенье утром раздался звонок в дверь квартиры… На пороге стояла Галина – заметно постаревшая…
― Можно войти?