Ранним утром, как всегда ровно в десять, Оксана — женщина с усталым, но спокойным взглядом — переступила порог офисного здания. Её аккуратно отглаженный, хоть и поношенный комбинезон и скромная внешность делали её почти незаметной фигурой в коридоре — словно тень, скользящая мимо. Однако в этот день что-то было иначе: солнечные лучи пробивались сквозь пыльные стёкла, освещая непривычную пустоту вокруг. Ни голосов, ни шелеста бумаг, ни звона телефона — всё погрузилось в странную тишину.
Единственным звуком были приглушённые всхлипы молодой девушки — Марички, дочери бывшего руководителя Михайла. Она сидела у стены прямо на холодной кафельной плитке, закрыв лицо ладонями и беззвучно плача. Оксана остановилась как вкопанная. Обычно Маричка появлялась здесь крайне редко, а теперь её вид говорил сам за себя: растрёпанные волосы, покрасневшие глаза и неровное дыхание выдавали глубокую внутреннюю боль.
Оксана уже хотела подойти и спросить о причине слёз, но сдержалась. Она тяжело выдохнула и бросила взгляд вдоль опустевшего коридора. Внутри всё сжималось от тревоги — не хотелось нарушать хрупкое молчание скорби.
В кабинете за массивным столом сидел Михайло. Его лицо выглядело измождённым: под глазами залегли тени бессонных ночей. Он держал в руках измятые бумаги с размытыми чернильными пятнами — письмо словно безмолвно предвещало беду.
— Оксана… — произнёс он едва слышно дрожащим голосом из глубины себя самого. — Боюсь, мне придётся сообщить вам… ваша должность больше не существует.
Женщина застыла на месте; казалось, ноги перестали ощущать пол под собой.