Но неожиданно выяснилось: ни времени на страдания, ни особого желания предаваться им у нее нет.
Впервые за десять лет квартира оставалась чистой больше суток подряд. Оказалось, что больше не нужно подскакивать ни свет ни заря, чтобы готовить «правильный» свежий завтрак — вчерашнее Василий демонстративно не ел. Вечера тоже стали другими: никто больше не нудел о ее внешности, работе и о том, что она «слишком мало им восхищается».
Валерия с каким-то сладким чувством освобождения сгребла в пакеты остатки его барахла — стопки старых журналов, покрытые ржавчиной гантели, растянутые футболки — и отправила всё это к мусорным бакам. Деньги, которые освободились (а Василий, как оказалось, ощутимо тянул семейный бюджет), она вложила в легкий косметический ремонт. Стены оклеила светлыми обоями, вместо уехавшего вместе с ним уродливого кресла приобрела роскошный мягкий диван. И, наконец, позволила себе то, о чем мечтала еще в детстве.
В доме появился огромный лопоухий котенок мейн-куна. При Василии такое было немыслимо: его вечная «аллергия на ответственность» сопровождалась показательным чиханием на любую шерсть. Котенка Валерия назвала Боссом. Теперь по вечерам она устраивалась с бокалом вина на новом диване, включала сериалы, которые нравились именно ей, а не те, где «глубокий смысл доступен лишь избранным», и почесывала за ухом довольно урчащего пушистого великана. Это было чистое, концентрированное бытовое счастье.
А вот в съемной однушке на другом конце города распиаренная «духовная связь» стремительно сходила на нет.
Злата, уводя солидного взрослого мужчину, ожидала романтики, ужинов в дорогих ресторанах, спонтанных поездок за город по выходным и эффектных поступков. Однако реальность обрушилась на нее, словно мокрая тряпка. Брутальный романтик Василий в повседневной жизни оказался капризным и занудным, словно требовательный тамагочи.
Скоро стало ясно, что разговоры о высоком хороши лишь тогда, когда желудок полон. Готовить Злата не любила, но Василий настаивал не на доставке роллов, а на «нормальной» еде — борще, котлетах и компоте. Более того, развалившись в своем продавленном кресле, занявшем половину и без того тесной комнаты, он принялся читать юной музе нравоучения.
— Злата, ты осознаешь, что вода — ресурс не бесконечный? — поучал он, пока девушка мыла посуду. — Ты расходуешь ее так, будто мы поселились у Ниагарского водопада. Ты видела счета за коммуналку? Кран нужно закрывать, когда намыливаешь тарелку!
Потом выяснилось, что Злата неправильно гладит ему рубашки.