— Ну, догадываюсь…
— А почему ты с ними ничего не сделаешь? Ты же Арсен, старший по дому. У тебя ведь есть на это право.
— Да потому что они хитроумно подбрасывают свои мешки с мусором в такое место, куда ни одна камера не достаёт. Я не могу их уличить — доказательств нет. И вообще, при чём тут мусор?
— А при том, что теперь эти нахалы будут сорить бесконечно! Понимаешь? Жить станут вечно — и гадить тоже без конца!
— Ну и что с того?
— А то, что я же за них этот мусор до контейнера тащу.
— А зачем берёшься?
— Потому что остальные жильцы нос воротят от этих пакетов. Всем наплевать, что в подъезде стоит зловоние, а мне — нет! Или ты хочешь, чтобы у входа в наш подъезд целая свалка выросла?
— Подожди-ка, Ярослав… — Арсен смотрел на него с недоумением. — Мы вроде о вечности говорим сейчас… Зачем ты вдруг про мусор заговорил?
— Так я потому и вспомнил! Мне ведь теперь всю вечность за другими выносить отходы придётся! А я так не хочу!
— Так и не делай этого! Если тебе это неприятно!
— А как же совесть? Она же мне не даёт спокойно смотреть на всё это безобразие.
— Да забудь ты про неё! Зачем тебе чужое дерьмо разгребать? Побереги себя! Живи себе спокойно — вечно!
— Ага… Вечно жить по горло в мусоре и каждый день пешком карабкаться на восьмой этаж? Ты ж наверняка ещё и нашему лифтёру таблетку бессмертия подсунул?
— Ну конечно.
— Вот теперь точно лифт никогда не починят! И эти из двадцатой квартиры тоже таблетку глотнули?
— Почему ты их так называешь?
— Потому что они постоянно кидают окурки вниз с балкона. У нас под окнами вместо клумбы уже целая куча бычков выросла. И дворник наш тоже теперь вечный?
— Ну да. Безусловно.
— Ужас какой… Весь двор надеялся, что его сменят наконец-то… А выходит — он навсегда останется у нас тут жить.