Иногда в памяти всплывает тот день, когда Мирон кричал, требуя, чтобы я ушла, а Ярина сидела на диване с самодовольной улыбкой. Помню осколки разбитой кружки и звонок из банка — именно он стал поворотной точкой.
Сейчас у нас уже отложено триста тысяч гривен на машину. Собираем вместе: я — с гонораров за редактирование, Мирон — со своей зарплаты. Каждый месяц он благодарит меня за то, что тогда я закрыла его долг. Говорит, что не заслуживал такого.
Не знаю, был ли он достоин этого или нет. Знаю лишь одно: второго шанса может и не быть. И если он снова сорвётся — я уйду окончательно.
А пока мы живём дальше. Учимся слышать и уважать друг друга. Я больше не работаю ночами тайком — теперь Мирон в курсе всего: чем занимаюсь, сколько получаю и насколько это выматывает. Он помогает — готовит ужин, когда я допоздна сижу за текстами, не ворчит из-за того, что по выходным я сплю до десяти.
Думаете, все восприняли это одинаково? Его сестра Виктория, узнав обо всём, позвонила мне и сказала: «Оксанка, я всегда знала, что брат у меня временами ведёт себя как идиот, но чтобы настолько… ты святая женщина раз вернулась», хотя при встречах всё равно намекает: слишком уж мягко я с ним обошлась.
Родители Мирона из деревни приехали специально после рассказа Ярины и два часа просили прощения: «Прости нас, дочка… мы недоглядели в воспитании… спасибо тебе за терпение… научи его ценить то хорошее, что у него есть». Свёкор даже прослезился от того факта, что два года по ночам я копила деньги. А его коллега Никита — друг уже лет десять — прямо сказал ему: «Тебе реально повезло с женой! На её месте любая бы давно выставила тебя за дверь», после чего стал относиться ко мне с особым уважением и теперь всегда первым здоровается.
Моя подруга Ганна до сих пор смотрит на Мирона настороженно и говорит: «Оксанка, хорошо конечно, что вы помирились… но если он ещё раз тебя обидит — сама выгоню его из квартиры», и при ней Мирон заметно напрягается — знает ведь: она не шутит. А соседка Лилия из нашего подъезда теперь рассказывает всем эту историю как пример того, какие жёны бывают мудрые и терпеливые женщины рядом с мужчинами-дураками. И каждый раз при встрече с Мироном качает головой со вздохом.
А Ярина теперь говорит своим подругам во время визитов: «Я чуть было не потеряла свою невестку из-за собственного характера… теперь молчу и не вмешиваюсь — она лучше знает как жить», а подруги переглядываются удивлённо: за тридцать лет дружбы ни разу раньше не слышали от неё признания ошибок.
А я вечером сижу за компьютером — правлю очередной текст; чай давно остыл… И тут входит Мирон на кухню и ставит передо мной тарелку бутербродов: «Оксанка, перекуси хоть немного… опять забудешь». В такие моменты приходит осознание: иногда человеку действительно нужно оступиться всерьёз… чтобы научиться ценить то важное и настоящее в своей жизни. Главное — чтобы после ошибки ещё оставалась возможность всё исправить. Хотя так бывает далеко не всегда.