Сверху лежали те самые снимки, письма, мамины вещи — в том числе её любимый шарфик.
— Это что ещё такое? — процедил он, указывая пальцем на её личные вещи. — Надумала сбежать по-тихому? Или уже успела что-то прихватить из моего дома?
— Я… просто перебирала свои вещи, — попыталась оправдаться Оксана, чувствуя, как лицо заливает жар.
— Не смей мне врать! — взревел он так громко, что из гостиной выскочила испуганная Ганна. — Ты живёшь здесь только потому, что я позволил! А ты вместо благодарности собираешь своё барахло за моей спиной! Наверняка уже и мои вещи пересчитала!
Он с грохотом захлопнул чемодан и потащил его к выходу. Это было особенно мучительно. Он не просто выгонял её из дома — он вышвыривал всё то, что связывало её с прошлым и памятью о Людмиле, словно это был мусор.
Теперь она стояла на лестничной площадке перед захлопнутой дверью. Сердце бешено стучало в груди, слёзы подступали к глазам. Но она сжала кулаки и глубоко вдохнула. Нет. Больше она не позволит ему себя унижать.
Она поставила чемодан вертикально и резко дёрнула за молнию. Замок щёлкнул и поддался. Осторожно расправив помятые вещи внутри, она провела рукой по маминым вещам — особенно по шарфику Людмилы. Всё должно было остаться целым. Она тоже должна была остаться целой.
Достав телефон из кармана, она набрала номер.
— Ирина? — произнесла она уверенно и спокойно. — Можете приехать за мной? Я готова уехать. Прямо сейчас.
Небольшая мастерская Ирины оказалась уютной светлой комнаткой с отдельным входом: старенький диванчик, столик у окна и шкаф для вещей. Свой уголок в этом мире. Первым делом Оксана поставила фотографию Людмилы на тумбочку рядом с кроватью.
— Вот твоё место… наше место… — прошептала она тихо.
Ирина помогла ей устроиться помощницей в цветочный магазин своей подруги. Работа была тяжёлой физически, но честной и нужной. Оксана училась составлять композиции из цветов и ухаживать за растениями с терпением и заботой.