Рекламу можно убрать
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостной ленты
«Забирай своих выродков и проваливай. Мне чужая кровь не нужна».
Эти слова звучат в моей голове каждую ночь вот уже пятнадцать лет. Я просыпаюсь в липком поту, и кажется, будто Галина стоит рядом, шепчет их мне прямо в ухо.
Мне сейчас сорок три. Я работаю старшим бухгалтером в строительной компании. У меня двое взрослых детей — дочь Мария и сын Макар. Мы втроём живём в небольшой однокомнатной квартире на окраине города, и я дорожу каждым её метром — потому что всё это я заработала сама. С нуля.
Пятнадцать лет назад у меня не было ничего. Совсем ничего. Только двое малышей на руках, зимнее пальто и седая прядь у лба, появившаяся за одну ночь — и так с тех пор никуда не исчезнувшая.
Мой муж Алексей погиб в декабре. Авария на дороге. Ему было всего тридцать.
В ту ночь Макар сильно разболелся — температура под сорок, аптеки закрыты, скорая обещала приехать только через полтора часа. Я попросила Алексея съездить в круглосуточную аптеку ближе к центру города. Он поехал… но домой больше не вернулся.
На пустой трассе машину занесло — он врезался в столб. Смерть наступила мгновенно, сказали потом врачи.
Похороны помню смутно — всё словно сквозь пелену тумана. А вот то, что случилось после них — отпечаталось в памяти до мелочей.
Мы тогда жили у свекрови. В маленьких городках это считалось нормой: молодой семье негде жить — родители помогают как могут. Галина согласилась нас приютить. Не сказать чтобы с радостью… но согласилась.
Она никогда меня не принимала по-настоящему. Это чувствовалось с самого начала: для неё я была неподходящей женой для её Алексея — простая девчонка из общежития без образования, без денег и связей. Алексей мог бы выбрать кого-то «достойнее».
Но он выбрал меня… И она смирилась с этим выбором — временно.
После похорон всё изменилось до неузнаваемости.
Я сидела на кухне, когда она вошла: чёрное платье, чёрный платок на голове, глаза заплаканные… но взгляд холодный как лёд.
— Это ты его убила, — произнесла она тихо.
Я подняла голову и сначала даже не поняла смысла сказанного:
— Что?
— Ты отправила его ночью за лекарствами! По льду! Ради своего ублюдка!
— Галина… Макар был болен… Температура почти сорок…
— Мне плевать! Мой сын мёртв! Из-за тебя!
Она подошла ближе ко мне; я заметила дрожь её рук и нервный тик под глазом — она была на грани срыва.
— Собирай вещи немедленно! Убирайся отсюда!
— Но куда же мне идти? У меня дети…
— Забирай своих выродков и катись отсюда! Мне чужая кровь ни к чему!
Чужая кровь… Её собственные внуки: пятилетняя Мария и трёхлетний Макар… Чужие…
Я не стала спорить или умолять её остаться… Даже слёз не было тогда…
Где-то глубоко внутри я соглашалась с ней: ведь именно я попросила его поехать той ночью… Значит – виновата…
Собрала вещи всего лишь в два чемодана. Одела детей потеплее и вышла за дверь… На улице был декабрьский мороз – минус двадцать градусов; темнело рано… Мария крепко держала меня за руку молча; Макар спал у меня на руках – ещё слабый после болезни…
Именно той ночью появилась моя первая седина – к утру прядь стала совершенно белой…
С тех пор я никогда её не закрашивала – носила как напоминание… как расплату за ту роковую просьбу…
Прошло пятнадцать лет.
Обычный вторник прервал звонок с незнакомого номера… Подумала сначала – рабочий вопрос…
— Наталья? Это Ирина говорит… Помнишь меня? Я соседка Галины…
Я застыла на месте; сердце будто остановилось на миг…
— Да… помню вас…
— Наталья… беда случилась… Галина попала в больницу – инсульт… Врачи говорят: если выживет – потребуется постоянный уход…
Я молчала долго… Слов просто не находилось…
— Знаю-знаю… Она тогда обошлась с тобой ужасно… Все здесь об этом знают… Но теперь больше некому помочь ей, Наталья… Орест трубку вообще не берёт уже третий день…
Орест был младшим сыном Галины — брат Алексея; десять лет назад он уехал жить в Германию и почти перестал общаться с матерью: разве что раз в год присылал немного денег ко дню рождения…
— Она одна там лежит сейчас… В общей палате среди чужих людей… Никто к ней даже заглянуть не приходит… Я навещаю иногда — но сама уже еле хожу…
— Почему вы решили позвонить именно мне?
— А кому ещё? Ты ведь совсем другая была всегда… добрая ты душа…
Я положила трубку без ответа…
Весь вечер бродила по квартире туда-сюда без цели или покоя…
Пятнадцать лет ушло на то, чтобы построить жизнь заново: начинала уборщицей, потом стала секретарём; позже получила диплом бухгалтера благодаря ночным занятиям после того как дети засыпали; копила деньги на жильё копейка к копейке; ни разу никого ни о чём не просила…
И всё это время жила под гнётом чувства вины за ту злополучную ночь… За то единственное «поезжай», которое стало последним для моего мужа…
Свекровь лишь озвучила вслух то обвинение, которое я повторяла себе каждый день все эти годы…
Теперь она при смерти.