– Оксана, милая, ну кто же так шинкует огурцы в салат? Посмотри на это – не кубики, а какие-то булыжники! Как такое есть? У мужчин, между прочим, челюсти не из стали – им нужна мягкость и забота… – Людмила стояла рядом, наблюдая за тем, как Оксана в спешке дорезала оливье.
Девушка сжала нож так крепко, что пальцы побелели. До прихода гостей оставалось всего тридцать минут, а свекровь, появившаяся на два часа раньше под предлогом «помочь», только и делала, что переставляла специи по полкам и комментировала каждое движение невестки.
– Людмила, это же оливье. Всё равно всё перемешается. А Богдану нравится, когда овощи ощущаются на вкус, а не превращаются в пюре, – спокойно ответила Оксана, стараясь держать себя в руках.
– Ну что ты мне рассказываешь про Богдана! Это я его родила и вырастила. Я его тридцать лет кормила. Он у меня всегда любил всё меленькое и аккуратное. Просто он тебе боится сказать правду – чтобы не обидеть. Он у нас парень деликатный – моё воспитание даёт о себе знать. А вот рубашка у него вчера была мятая. Я заметила, когда он ко мне заезжал. Стыдно! Жена должна следить за тем, чтобы муж выглядел безупречно.
Оксана глубоко вдохнула и положила нож на стол.
– Я работаю до семи вечера, Людмила. А Богдан приходит домой в шесть. У него тоже есть руки – утюг стоит прямо на виду.
Свекровь театрально прижала ладони к груди с массивной янтарной брошью.
– У мужчины другие задачи! Он добытчик! А уют в доме – это женская обязанность святая! Если тебе тяжело справляться — может быть стоит работу оставить? Или вставать пораньше! Я вот раньше в пять утра поднималась — блины пекла мужу перед сменой… А ты? Полуфабрикаты наверняка греешь?
– Я готовлю каждый день сама… – процедила сквозь зубы Оксана. – И сейчас мне нужно достать мясо из духовки.
Обед прошёл под гнётом напряжения. Богдан сидел молча над тарелкой и делал вид, будто ничего не замечает вокруг себя. Он вообще предпочитал избегать острых углов: если спрятаться за супом — может быть буря пройдёт мимо.
Людмила попробовала жаркое по фирменному рецепту Оксаны — то самое мясо мариновалось сутки в особом соусе — и недовольно сморщилась:
– Ну… съедобно… Хотя мясо жёсткое получилось… Пересушила ты его малость… И соли мало добавила… Богданчик, тебе соль подать?
– Всё нормально, мам… вкусно… – пробормотал Богдан с полным ртом.
– Вкусно ему… Морковка для него лакомство — вот и вкусно… А полы? – она перевела взгляд на ламинатный пол. – В углах-то серость видна… Робот твой этот круглый ездит-ездит да жужжит — толку ноль! Надо руками мыть! На коленях тереть! Только тогда чистота настоящая будет… А у тебя всё как-то без души… Холодно тут у вас… Не по-домашнему… Плохая ты хозяйка уж извини старую женщину за прямоту… Но кто ещё скажет тебе правду кроме матери?
Оксана медленно отложила вилку на край тарелки. Что-то внутри оборвалось окончательно. Пять лет брака позади… Пять лет она старалась быть идеальной женой: работала главным бухгалтером; вместе с мужем тянула ипотеку; по вечерам превращалась в домработницу с кастрюлей в одной руке и тряпкой в другой… Мыла до блеска кухню; стирала занавески; пекла пироги; крахмалила скатерти — всё ради одного слова одобрения…
А слышала только: «плохая хозяйка».
Она взглянула на мужа: тот продолжал жевать молча — даже головы не поднял защитить её от нападок матери. Привык уже: мама критикует — жена старается ещё больше — а он просто пожинает плоды этого баланса.
– Значит я плохая хозяйка?.. – тихо переспросила Оксана.
– Да брось ты обижаться… милая моя… – махнула рукой Людмила и положила себе добавку «пересушенного» мяса. – Это ведь факт жизни такой… Есть женщины домашние такие уютные-уютные… а есть современные все какие-то… Карьеристки одним словом… Вот у тебя пыль на карнизе лежит уже давно — я ещё прошлый раз заметила… Глаз режет…
– Хорошо… – кивнула Оксана с неожиданной спокойной улыбкой на лице. – Я вас поняла, Людмила Ивановна. Спасибо вам за честность…
Позже вечером свекровь наконец ушла домой вместе с контейнером пирога («Заберу уж лучше я его — а то испортится да отравитесь»), а Богдан растянулся перед телевизором на диване…
Фух… ну и денёк выдался… зевнул он.