– Значит так, – Оксана внезапно остановилась у порога и резко обернулась. Слёзы уже высохли, и в её голосе вновь прозвучала сталь. – Елена, Степан. У вас кредит. На триста тысяч. Сколько вы ежемесячно платите?
– Пятнадцать, – растерянно произнесла Елена.
– А сколько осталось выплатить?
– Примерно сто восемьдесят тысяч…
Оксана кивнула.
– Я могу погасить его прямо сейчас. Переведу вам деньги на карту. Сто восемьдесят тысяч или сколько там точно нужно. Это меньше того, что я получаю за месяц.
Алексей застыл на месте. Елена сглотнула слюну. В её взгляде мелькнул алчный блеск, но он тут же угас, сменившись тревогой и сомнением.
– Зачем тебе это? – прохрипела она.
– Просто так, – с кривой усмешкой ответила Оксана. – Пусть будет компенсацией за моральный ущерб… или антисвадебным подарком. Только одно условие.
– Какое? – подал голос Степан.
– Вы должны ясно и без колебаний сказать «да». Принять эти деньги осознанно — зная их происхождение. Осознавая, что на эти сто восемьдесят тысяч трое детей в Виннице остались без лекарств, а пенсионер из Запорожья не смог заменить протез. Посмотрите мне в глаза и скажите: «Да, Оксана, мы берём твои грязные деньги». Готовы?
На кухне повисла гнетущая тишина. Было слышно лишь гудение старенького холодильника «Кропивницкий» да шум проезжающего за окном трамвая. Елена смотрела на Оксану широко раскрытыми глазами — губы двигались беззвучно. Она жаждала этих денег… Господи, как же она их хотела! Это была бы свобода! Конец ежемесячному удушью! Но сказать «да»… это значило признать себя такой же, как эта девушка… как её отец… Признать принадлежность к той же системе.
Она перевела взгляд на мужа — Степан смотрел прямо на неё: не с упрёком и не с осуждением — просто спокойно и уверенно наблюдал за ней. И тогда она поняла: он уже всё решил для себя.
– Нет, – произнёс Степан негромко, но отчётливо. Он поднялся со стула и подошёл к Оксане: – Нет, девочка моя… Мы не возьмём твои деньги.
– Почему? – спросила Оксана усталым голосом — вызова в нём больше не было.
– Потому что тогда мы станем тобой, – ответил он просто и спокойно. – А ты ведь сама не слишком-то счастлива быть собой?
Оксана несколько секунд молча смотрела на него… затем медленно кивнула:
– Да… Не очень…
Она развернулась и вышла из квартиры. Алексей молча бросился следом за ней — ни слова родителям не сказав. Дверь мягко щёлкнула за ними.
Елена и Степан остались вдвоём посреди кухни с остывающей едой на столе: рядом лежали нарядная коробка с покупным тортом — тем самым тортом, который Елена приобрела «чтобы выглядеть достойно», — и скромная домашняя шарлотка от Оксаны.
– Ну вот… познакомились… – выдохнула Елена с горечью в голосе. – Наследница…
Она опустилась на стул и уставилась в тарелку с untouched салатом оливье.
– Глупый ты человек, Степан… Могли бы кредит закрыть…
– А потом чем бы совесть заглушили? – так же тихо отозвался он.
Елена промолчала.
Степан подошёл к столу; взял пластиковую коробку с пышным магазинным тортом, повертел её в руках и решительно поставил у холодильника на полку вниз. Затем осторожно взял форму с шарлоткой под полотенцем; пирог был почти целым — лишь слегка надрезанный — пах уютом и чем-то давно забытым…
– Тот торт потом убери куда-нибудь… Наверное невкусный он… А этот пирог поставь в холодильник… Завтра попьём чаю…