Когда не стало твоей мамы — я совсем растерялся. Мне тогда было двадцать пять. Работал без передышки, не знал, как оставить тебя одну, куда пристроить. Иногда выручали соседки, но этого явно не хватало.
Позже я встретил Ирину. Она согласилась стать моей женой лишь при условии, что ты больше не будешь с нами. У неё были свои дети, и она сразу дала понять: чужого ребёнка в доме не потерпит.
Я надеялся — это временно: начну зарабатывать больше и обязательно заберу тебя к себе. Обещал — и тебе, и себе… Но дни шли один за другим, и всё оставалось по-прежнему. Ирина даже видеть тебя не желала.
Мне стало стыдно. Как вот так прийти спустя столько лет и сказать: прости, что оставил? Я не смог… не хватило мужества. Я слабак, Александра. Самый настоящий трус.
Пять лет назад Ирина ушла. Забрала своих детей, а я остался один. Тогда-то и осознал: самое ценное в жизни я уже потерял — тебя.
Если сможешь — прости меня. Квартира теперь твоя. Это ничто по сравнению с тем, что я должен был тебе дать.
Твой Богдан.
Александра сжала письмо в кулаке и бросила в угол — злость требовала выхода наружу. Но позже, когда слёзы иссякли, она подняла его снова, расправила листок и перечитала… Снова и снова.
Прошла неделя с тех пор, как Александра обустроилась в этой скромной квартире — небольшой по размеру, но уютной до мелочей; словно крошечный островок тепла среди бетонных джунглей города. Балкон выходил во двор: там под тенью старых деревьев гуляли молодые мамы с детьми; по утрам слышалось ленивое щебетание воробьёв — это немного спасало от одиночества. На полках стояли фотографии из прошлого: вот она совсем маленькая — косички торчат в разные стороны, улыбка беззаботная… Кто бы мог подумать тогда о том, как всё изменится? Александра подолгу смотрела на своё отражение в этих снимках — будто пыталась вернуть ту самую лёгкость и радость.
Татьяна теперь навещала её каждое воскресенье. Привозила сумки с едой, хлопотала на кухне и осторожно старалась вернуть между ними тепло настоящих родственных чувств.
— Ты очень на него похожа… – однажды сказала она задумчиво глядя на внучку – Те же упрямые глаза… Всё добьёшься сама – как он когда-то.
— Расскажите о нём… – тихо попросила Александра.
В ответ прозвучал глубокий вздох пожилой женщины:
— После смерти твоей мамы он будто потух… Он её очень любил. А потом появилась Ирина…
— А мама… почему она умерла?
— Авария была, доченька… Гололёд… Машину занесло… Возвращалась поздно домой…
Александра кивнула: в детдоме говорили просто — родители погибли вместе… Но правда всегда сложнее сказанного вслух.
— Он меня любил? – вдруг сорвалось у неё с губ.
Татьяна слегка улыбнулась:
— Конечно любил… Просто сам себе чужим стал со временем… А Ирина… Ну такая уж она – всё под себя гнёт да людей ломает…
Александра промолчала в ответ. Пожалуй, взрослых начинаешь понимать только тогда, когда уже ничего нельзя изменить…
Она окончила учёбу на отлично и начала работать учителем в школе. Её дни наполнились детскими голосами и заботами — словно через этих малышей Александра возвращала себе то детство, которого у неё почти не было.