Прошлой весной мать так и не занялась огородом, поэтому к этому году запасов почти не осталось — даже картофеля было в обрез. Куда исчез телевизор, Полина не знала. И так долго, как теперь, мама раньше никогда не пропадала.
В избе постепенно стало тепло, картошка в чугунке дошла до готовности. Полина отыскала в кухонном шкафу бутылку подсолнечного масла. На дне оставалась всего одна ложка, но с горячими клубнями даже этого хватило — с маслом они казались куда вкуснее, чем холодные и пустые.
Заварив в кружке малиновые листья, девочка напилась обжигающего настоя и почувствовала, как по телу разливается жар. Она стянула с себя мамину толстовку, прилегла на кровать и быстро уснула.
Разбудили её голоса. В комнате переговаривались соседи — Мария, Мирослав и ещё какой‑то незнакомый мужчина.
— Мария, — обратился он к хозяйке дома, — приюти девочку на пару дней. Я отцу позвонил, в воскресенье он будет. Сейчас из района приедут следователь и врач. Я их здесь дождусь.
Мария стала искать, во что бы переодеть Полину, но ничего подходящего не нашлось. Тогда она снова надела на неё материнскую толстовку и поверх закутала старым бабушкиным платком.
Выйдя в коридор, Полина заметила у поленницы нечто, прикрытое двумя мешками. Из-под одного виднелась нога в знакомом материнском ботинке.
Мария привела девочку к себе и велела Мирославу растопить баню. Она сама вымыла Полину, хорошенько попарила берёзовым веником, затем укутала в большое полотенце, усадила в предбаннике и попросила подождать. Спустя несколько минут вернулась с чистой одеждой.
Теперь Полина сидела за столом в мягкой байковой пижаме и шерстяных носках. На голове у неё был белый платок в голубую крапинку. Перед ней дымилась тарелка борща.
В комнату вошла женщина, взглянула на девочку и тяжело вздохнула.
— Вот, Мария, — протянула она большой пакет, — собрала кое-что для ребёнка. Мои уже выросли. Тут и зимняя куртка есть. Вот ведь беда какая…
— Спасибо, Кристина, — поблагодарила Мария и, повернувшись к Полине, спросила: — Поела? Пойдём, я тебе в другой комнате мультики включу.
В тот день и на следующий к Марии заходили ещё несколько соседок. Из обрывков разговоров Полина поняла: маму нашли случайно, замёрзшей в сугробе. И ещё — кто-то связался с её отцом, и он скоро должен приехать.
Полина жалела маму и тосковала по ней. Ночами она тихонько плакала, пряча лицо под одеялом, чтобы никто не услышал.
Отец приехал. Полина с любопытством разглядывала высокого темноволосого мужчину, которого совсем не помнила. Она немного его опасалась и держалась поодаль. Он тоже внимательно изучал девочку и лишь однажды, при знакомстве, неловко провёл ладонью по её волосам.
Долго оставаться он не мог, поэтому уже на следующий день они уехали. Перед отъездом отец закрыл ставни, крест-накрест заколотил окна и двери досками и попросил соседей присматривать за домом.
На прощание Мария сказала Полине:
— У отца есть жена — Валерия. Она станет тебе матерью. Слушайся её, не перечь. По хозяйству помогай — тогда и она к тебе с теплом отнесётся. Кроме отца, у тебя никого нет. И другого дома, кроме его, тоже не будет.
Однако Валерия Полину так и не полюбила. Детей у неё не было, и, возможно, она просто не знала, как обращаться с ребёнком. При этом обижать девочку она не позволяла: следила, чтобы та выглядела опрятно, хотя обновки покупала редко, обходясь вещами, которые передавали коллеги и знакомые.