Она извлекла из той же папки два свежих, аккуратно распечатанных листа. Это был не счет — это был черновик соглашения.
— Ты ведь понимаешь, что из всего имущества у нас с тобой в совместной собственности осталась только эта квартира. Половина принадлежит тебе. Я готова аннулировать весь твой долг, если ты передашь мне свою часть. Просто так. Без компенсации. Оформим все официально у нотариуса.
На кухне воцарилась такая тишина, что даже гудение холодильника казалось оглушительным. Александр медленно поднял взгляд на нее. В его глазах не было ни ярости, ни обиды — только полное непонимание, как будто он столкнулся с существом с другой планеты.
— Ты… хочешь, чтобы я… просто отдал тебе… свою долю? — каждое слово давалось ему с трудом, словно он произносил их сквозь бетон.
— Взамен на прощение долга в шестьсот восемьдесят семь тысяч гривен, — уточнила Ирина ровным голосом. — Если дело дойдет до суда, ты все равно лишишься этой части квартиры, но при этом понесешь еще и дополнительные расходы.
Он внезапно рассмеялся — коротко, нервно и без радости.
— Да ты спятила! Это же чистый разбой!
— Нет, Александр. Это итоговый расчет. Ты пользовался всем в долг: деньгами, моим временем, моим терпением… моей жизнью. Сейчас пришло время расплатиться.
Она подвинула к нему бумаги и положила рядом ручку.
— У тебя остался один путь: либо подписываешь это и мы идем к нотариусу; либо я подаю иск о взыскании долга с наложением ареста на твою часть квартиры. Суд назначит экспертизу стоимости доли, судебные исполнители опишут имущество… Все это будет затяжным процессом: унизительным и затратным. Но результат тот же — ты потеряешь свою долю и получишь статус должника официально. Решай сам.
Он переводил взгляд с нее на документы и обратно. Дышал тяжело и неровно. Пытался уловить в ее лице хоть намек на сомнение или жалость — тщетно. Перед ним сидела уже не его жена Ирина — а хладнокровный профессионал по логистике, который подвел черту под их общим проектом под названием «брак» и выставил окончательный счет без права обжалования.
— У меня нет выбора… — произнес он удивительно спокойно.
— Верно, — подтвердила Ирина. — Он исчез в тот момент, когда ты впервые решил считать мою зарплату своими личными средствами.
Он взял ручку в руку и задержал ее между пальцами: металл показался неожиданно холодным и тяжелым. Затем быстро поставил подпись на обоих экземплярах договора почти не глядя — размашисто и неровно.
Когда он положил ручку обратно на столешницу, звук удара оказался громче любого хлопка дверью.
Прошла неделя. Выйдя от нотариуса на промозглую осеннюю улицу Киева, он стоял неподвижно с ключами от квартиры в кармане брюк — квартиры, которая больше ему не принадлежала. Ирина вышла следом за ним; она даже не взглянула в его сторону — смотрела прямо перед собой: туда, где стояла ее машина… где начиналась ее новая жизнь.
— И что теперь? — спросил он ей вслед глухо.
Ирина остановилась и повернулась к нему лицом; ветер трепал ее волосы у висков. На лице не было ни злорадства, ни победного выражения – лишь усталость… и неожиданная легкость во взгляде.
— А теперь прощай… Александр… — сказала она негромко и развернулась прочь от него.
Он наблюдал за тем, как она садится за руль автомобиля; как плавно выезжает со стоянки; как исчезает среди потока машин города… Он остался один посреди прохладного ветра – с папкой ненужных бумаг в руках и полным внутренним опустошением вместо сердца.
А Ирина ехала по улицам Харькова впервые за много лет без ощущения тяжести – ни моральной ноши на плечах, ни боли внутри грудины… ни долгового груза на банковском счете. Она включила музыку – легкую инструментальную мелодию без слов – просто ехала навстречу своей новой жизни: спокойной… свободной… полностью оплаченной до последней копейки.