— Рассказывай, — устало произнесла Леся. — И заодно поясни, почему мужчина в сорок лет до сих пор живёт с матерью и выпрашивает деньги у всех знакомых.
— Ты ещё пожалеешь! — сорвался на крик Богдан. — Я не шучу! Мне действительно угрожает опасность, а ты…
— А я, по-твоему, обязана залезть в кредиты, чтобы вытаскивать тебя из последствий твоих же поступков? — перебила она. — Богдан, мне жаль, что у тебя неприятности. Но я не банкомат. И не страховка от необдуманных решений.
— То есть всё решено? Отказываешься от меня?
— Я не отказываюсь. Просто не могу дать тебе деньги. Могу помочь с поиском работы, продумать, как выбраться из долгов…
— Да иди ты! — взорвался он. — Со своими советами! Мне нужны деньги, а не нравоучения!
Леся промолчала. В трубке раздавалось его тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Хорошо, — неожиданно глухо произнёс Богдан. — Запомни этот день, Леся. Запомни, как отказала родному человеку. И не надейся, что я это когда-нибудь забуду.
— Богдан…
В ответ — короткие гудки. Он отключился.
Леся медленно опустила телефон на колени и уставилась в стену. Пальцы подрагивали. В груди переплелись вина, раздражение и странное облегчение — всё сразу, одним тугим узлом.
Через час, во время завтрака, муж поинтересовался:
— Кто звонил в такую рань?
— Богдан. Просил денег.
— Снова? И сколько теперь?
— Пятьдесят тысяч.
Муж тихо присвистнул.
— И что ты ему ответила?
— Сказала «нет».
Он понимающе кивнул, перегнулся через стол и мягко сжал её ладонь.
— Ты поступила правильно.
Леся перевела взгляд на мужа, затем — на сына, который ещё спал в соседней комнате. На холодильник, усыпанный магнитами. На окно, за которым начиналось самое обычное утро.
— Знаешь, что пугает больше всего? — едва слышно произнесла она. — Мне совсем не жаль.
— И не должно быть, — спокойно ответил муж.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Богдана: «Надеюсь, совесть тебя замучает».
Леся глубоко вздохнула, внесла номер в чёрный список и допила остывающий кофе.