Оксана застыла на потрескавшемся асфальте остановки. Часы показывали двадцать два пятнадцать — до следующего автобуса оставалась целая ночь.
Она энергично растерла застывшие от холода щеки. День в пекарне выдался изматывающим: тестомес вышел из строя, и половину заказов пришлось замешивать вручную. Спина ныла так, будто ее ломали, а вдобавок — упущенный рейс. До дома — около пяти километров через промзону и частные дома. Вызвать такси можно было, но тратить гривны перед выходными казалось почти преступлением.
Оксана плотнее запахнула куртку и уже собиралась шагнуть с бордюра, когда позади раздался резкий хруст — словно лопнул пластик.
Она обернулась. Под тусклой лампой остановки по луже перекатывались крупные картофелины. Рядом стояла невысокая, сухощавая женщина в объемном сером пуховике и темном платке, растерянно глядя на оторвавшиеся ручки клетчатого баула.
— Вот ведь напасть… — пробормотала она. Голос звучал неожиданно твердо, без дрожи.
Оксана на мгновение прикрыла глаза. Дома ее ждал Богдан, которому совсем не нравились такие задержки. Нестиранная форма, несобранная сумка к завтрашней поездке — все это всплыло в голове разом. Но пройти мимо и скрыться в темноте она не смогла.
— Давайте помогу, — сказала она, присаживаясь и подбирая испачканную картошку в уцелевший край сумки. — Вы как вообще это несли? Тут же килограммов двадцать.
— Своя ноша плеч не тянет, милая, — женщина подхватила баул снизу. — Да только ткань нынче слабая. Не выдержала.
— Далеко вам?
— За железной дорогой, на улицу Строителей.
Не говоря больше ни слова, Оксана поддержала сумку снизу. Пальцы тут же свело от тяжести. Они двинулись вдоль бетонного заводского забора. Фонари здесь не работали, под ногами чавкала грязь. Шли молча; в тишине слышалось лишь тяжелое дыхание спутницы.
— Надя меня зовут, — произнесла женщина, когда они свернули в узкий проулок между заборами. — А ты чего так вздыхаешь? С работы возвращаешься?
— С работы.
— И муж, небось, недоволен будет, что поздно?
Оксана невесело усмехнулась:
— Будет. Завтра едем всей семьей к его матери. А я даже вещи не успела собрать, не говоря уже о гостинцах. Владислава не переносит спешки, у нее все по расписанию. А я снова все сорвала.
— К свекрови, значит, путь держите, — Надя остановилась у старых ворот из потемневшего профнастила. — Вот и мой двор. Ставь здесь, на землю. Дальше сама управлюсь.
Оксана осторожно опустила тяжелую ношу. Плечи жгло огнем.
— Спасибо тебе. Сейчас редко кто чужую беду на себя берет, — Надя взглянула на нее. В полумраке лица почти не было видно, лишь глаза поблескивали.
— Не за что, — Оксана помассировала онемевшие ладони и уже собралась уходить.
— Оксана.
Она замерла.