Кульминация наступила в четверг. У Оксанки был запланирован важный звонок с заказчиком. От этой встречи зависел успех всей команды. Она заранее попросила всех соблюдать тишину. Богдан согласно кивнул, а Ярина пообещала занять сына.
Начало созвона прошло гладко: Оксанка представляла результаты, уверенно отвечала на вопросы. Но вдруг экран потемнел — связь оборвалась. Иван вбежал в комнату, весело смеясь, и она заметила, что он случайно выдернул кабель от роутера.
Подключившись через телефон, она извинилась перед руководителем и кратко объяснила ситуацию. Тот явно остался недоволен. Разочарование чувствовалось и со стороны коллег. Оксанка ощущала, как её профессиональная репутация рушится на глазах.
После неудачного звонка она вышла на кухню. Богдан сидел за столом и играл с Иваном в машинки.
— Твой племянник только что сорвал мне важную встречу, — сказала она.
— Он же ещё маленький, — ответил муж спокойно. — Это ведь не нарочно.
— А где была Ярина?
— В комнате отдыхает.
— Отдыхает… — повторила Оксанка с горечью. — Ясно.
Богдан удивлённо взглянул на жену.
— Почему ты такая раздражённая? Им сейчас непросто, потерпи немного.
— Немного? Они уже месяц у нас живут.
— И что? Места всем хватает же.
Оксанка ничего не ответила. Вернувшись в спальню, она попыталась сосредоточиться на работе, но внутри всё бурлило от негодования.
К вечеру дела были завершены, и она пошла готовить ужин. Проходя мимо комнаты гостей, услышала голос Ярины — та болтала по телефону с подругой:
— Мы тут надолго устроились! Оксанка зарабатывает отлично, всё тянет сама, а Богдан вообще чудо — с моим сыном возится постоянно! Мне даже делать ничего не надо — они сами всё решают!
Оксанка застыла на месте. В этот момент к ней пришло осознание: она обеспечивает не только мужа, который уже полтора года пытается найти себя в жизни, но теперь ещё и его сестру с ребёнком. И никто из них даже не думает уезжать или помогать по-настоящему. Все эти комфортные условия созданы её усилиями: её деньгами, её трудом и нервами — для всех кроме неё самой.
Она прошла на кухню и машинально начала нарезать овощи для ужина. Руки дрожали от напряжения; внутри неё медленно разгоралась ярость.