***
Второй тревожный сигнал прозвучал спустя полгода. Тогда Леся посетовала мужу на придирки начальницы, а уже через неделю ей позвонила Лариса.
— Михайло сказал, у тебя на работе не всё гладко, — быстро заговорила она в трубку. — Слушай, раз так, может, уволишься? Сидела бы дома, занялась семьёй, детей бы родила. А то тоже мне, карьеристка…
Подобное повторилось и в третий раз. Потом в четвёртый. И в пятый.
Сценарий оставался прежним. Леся делилась с мужем чем-то сокровенным: вспоминала детскую травму, признавалась в страхе не успеть стать матерью, говорила о том, как тяжело переживает недавнюю смерть отца… А через несколько дней всё это оказывалось известно Ларисе, которая, пересказывая услышанное, неизменно добавляла от себя детали, которых Леся никогда не произносила.
И всякий раз Михайло лишь пожимал плечами:
— Ну да, Лариса рассказала… И что такого? Она же не специально.
«Не специально, конечно», — с горькой усмешкой думала Леся.
С тех пор она начала аккуратно фиксировать в блокноте всё, что Михайло пересказывал Ларисе из их личных разговоров.
***
Спустя некоторое время Леся узнала, что беременна. В тот же вечер она поделилась новостью с мужем.
— Только пока никому ни слова, — тихо попросила она. — Срок ещё совсем маленький. Давай хотя бы три месяца подождём.
— Конечно, — уверил её Михайло. — Раз ты так хочешь, будем молчать.
Но через шесть недель она потеряла ребёнка.
Несколько дней спустя Михайло забрал её из больницы, помог добраться до кровати, заварил чай. Леся лежала, не отрывая взгляда от стены.
— Пожалуйста, никому не говори, — прошептала она. — Пусть это останется только между нами.
Он нежно провёл ладонью по её волосам.
— Обещаю. Я никому не скажу. Не волнуйся…
Через месяц отмечали юбилей Николая. За длинным столом собралась вся родня — человек двадцать пять. Леся сидела рядом с мужем и старалась улыбаться: к тому времени ей стало немного легче.
В самый разгар праздника Лариса поднялась с бокалом, собираясь произнести тост.