Богдан, вольный фотограф с нерегулярными заработками и ранимой натурой, въехал сюда, по сути, на всё готовое. За три года нашего брака его самым заметным вкладом в обустройство стал гамак, который он повесил в саду и в котором с удовольствием покачивался, пока я занималась стрижкой газона.
А теперь его находчивая родня решила, что мой дом — идеальная бесплатная площадка для инфоцыганских экспериментов Екатерины.
— Богдан, — я посмотрела на мужа. — Ты не собираешься ничего сказать своей матери и сестре?
Он замялся, провёл ладонью по шее и, как обычно в подобных ситуациях, выдал знакомую до боли фразу, которой прикрывался всякий раз, когда его родственницы переходили все границы:
— Оксана, ну прояви мудрость. Тебе ведь несложно? Это всего пару дней в неделю. Екатерине нужно с чего-то стартовать. Она, между прочим, кредит оформила на запуск. Огромная сумма! Нельзя же так с семьёй…
— Три миллиона! — с гордостью вскинула подбородок Екатерина.
— Под залог маминой квартиры, между прочим! Я заказала премиальный кейтеринг, выписала поющие чаши из Непала, вложилась в рекламу у блогеров! Девочки заплатили по семьдесят тысяч гривен за уикенд. Так что, Оксана, давай без истерик. Мне ещё нужно расставить благовония и передвинуть мебель по правильным зонам.
Она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Стой, — произнесла я негромко, но так, что Екатерина застыла, занеся ногу над ступенью.
— Во‑первых. Всё имущество, которое принадлежало супругам до брака, остаётся их личной собственностью. Этот дом, участок и даже тот самый гамак во дворе — мои. Полностью. У Богдана здесь нет ни доли и никогда не было.
— И что с того! — взвизгнула свекровь, наливаясь краской.
— Вы же венчались! Перед Богом всё общее!
— Перед Богом — возможно. А по документам Росреестра — исключительно моё, — холодно ответила я.
— Во‑вторых. Екатерина, ты действительно взяла три миллиона гривен под залог квартиры Галины?
— Да! И уже завтра начну их возвращать! — огрызнулась она.
— Не начнёшь, — я одарила её самой мягкой улыбкой из своего арсенала. — Потому что завтра сюда никто не попадёт. Вернее, люди приедут, но дальше ворот им пройти не удастся.
Богдан побледнел.