«Здоровье не имеет цены» — заявил Мирослав, игнорируя поддержку, которую его жена так desperately нуждается после травмы

Как долго можно оставаться в тени чужих увлечений?

— Владислава, ты снова картошку жаришь? — Мирослав влетел на кухню и уставился на меня так, словно я замышляла преступление против его здоровья. — Это же сплошные углеводы! Ты вообще представляешь, что они делают с организмом?

Картошка соблазнительно потрескивала в сковороде. Я помешивала её деревянной лопаткой и невольно вспоминала, что ещё каких-то полгода назад мой супруг не разбрасывался словом «углеводы» с таким драматизмом. Конечно, он знал его — школу мы оба окончили и биологию проходили. Но прежде этот термин не вызывал у него почти священного ужаса.

Когда Мирославу исполнилось сорок, его словно переключили. Всё началось безобидно: он притащил домой гантели, коврик для йоги и скакалку. Честно говоря, поначалу я даже обрадовалась.

Подумала: ну наконец-то! Будет больше двигаться. А то сутками за компьютером — спина ноет, колени хрустят. Решила, что муж взялся за ум и занялся собой.

Однако гантели с ковриком оказались лишь вступлением. Дальше началась настоящая кампания. Мирослав оформил абонемент в спортзал, а затем увлёкся спортивным питанием. В доме появились банки протеина размером с ведро, какие‑то аминокислоты, жиросжигатели и витамины «для суставов».

Спустя месяц кухня напоминала не то склад, не то филиал аптеки — свободного места почти не осталось.

— Мирослав, — пыталась я его образумить, — послушай. Мы ведь не можем круглый год питаться лососем, авокадо и шпинатом. Твоих доходов на это не хватит.

— Здоровье не имеет цены, — горячо возражал он. — Ты просто пока не понимаешь. Вот начнёшь тренироваться вместе со мной — тогда заговоришь иначе.

Я работала бухгалтером в строительной компании. Восемь часов подряд — цифры, накладные, счета-фактуры — выжимали из меня всё до последней капли. После офиса я заходила в магазин, возвращалась домой и готовила ужин — строго по рекомендациям мужа, ведь жареная картошка теперь считалась ядом. Затем уборка, стирка, глажка — и так до глубокой ночи.

И скажите, в какой момент мне полагалось заниматься собой? В три часа ночи? Между глажкой его спортивных брюк и приготовлением протеинового коктейля?

Тем не менее я молчала и старалась не спорить.

Продолжение статьи

Бонжур Гламур