Мы готовились месяцами, я сама видела их черновики. А когда стало ясно, что скрывать уже бессмысленно — он подал на развод и попытался оставить меня с долгами.
Я поправляю очки. Те самые, над которыми он насмехался: «стёкла занудной бухгалтерши».
— Я бухгалтер, Виктор. Двадцать лет работаю с чужими деньгами и ни разу не ошиблась. И теперь я рассчитала ваши. До последней копейки — всё, что вы проиграли. И каждый рубль, который присвоили.
Я делаю паузу.
— Женщины умеют считать. Очень даже умеют.
Сажусь на место. Руки дрожат, но внутри — полное спокойствие. Всё сказано.
Судья уходит совещаться. Возвращается спустя двадцать минут.
Кредитные соглашения признать недействительными. Возбудить уголовное дело по статьям о мошенничестве и подделке документов. Мера пресечения — заключение под стражу.
Два с половиной года в колонии общего режима.
Конвоиры уводят его из зала. Он оборачивается в мою сторону — но я уже не смотрю на него. Мой взгляд направлен на Дарину, сидящую в зале суда. Она показывает мне поднятый вверх большой палец и улыбается.
Мы выходим на улицу. Солнце бьёт в глаза яркими лучами. Зоя крепко обнимает меня, а Дарина виснет у меня на шее.
— Мам, ты была просто огонь!
— Правда?
— Конечно! Ты видела его лицо после слов про очки? Он аж позеленел!
Я смеюсь — впервые за долгие недели искренне и от души.
Прошёл год.
Я за столом с бумагами перед собой. Но это уже не кредитные документы — это бизнес-план.
Полгода назад я открыла собственную бухгалтерскую фирму. Небольшую: нас всего двое — я и помощница после колледжа. Работаем с индивидуальными предпринимателями и малым бизнесом. Доходы скромные, но честные и стабильные.
На стене висит сертификат: курсы повышения квалификации по налоговому консультированию. Училась вечерами, пока Дарина делала уроки рядом за столом. Было непросто, но я справилась.
Дарина гордится мной: рассказывает своим подругам — «Моя мама теперь предприниматель». Показывает мою визитку: «Бухгалтерские услуги, Оксана». Я каждый раз немного смущаюсь, но ей это нравится безмерно.
Зоя иногда заглядывает ко мне в офис или домой — пьём чай, болтаем обо всём подряд. Она стала для меня настоящей подругой, а не просто юристом по делу развода.
— Как там твой бывший? — как-то спрашивает она между делом.
— Отбывает срок… Осталось полтора года ещё.
— Не жалеешь?
Я тихо качаю головой:
— Он украл не только деньги… Он забрал у меня веру в себя саму… Пятнадцать лет я считала себя никчёмной… думала, что ничего не умею… что без него пропаду…
Я поправляю очки — теперь ношу их всегда и с гордостью:
— А оказалось… умею всё сама… И даже лучше без него получается…
Вечером Дарина ушла к подруге на день рождения; дома тихо и спокойно.
Я снова за бумагами: цифры сходятся идеально до копейки — квартальный отчёт для клиента готовится легко и чётко.
На столе стоит фотография мамы… той самой женщины, чьё наследство он проиграл в пух и прах…
«Прости меня, мамочка», думаю про себя тихо… «Тогда я не смогла поставить тебе памятник… Но поставлю скоро… В следующем месяце… Уже на свои деньги… Честно заработанные».
Откладываю ручку в сторону и смотрю в окно…
Год назад я сидела здесь же за этим же столом… С теми же бумагами перед глазами… Только тогда это были долги… А теперь доходы…
Тогда слёзы текли по щекам… А сейчас губы расплываются в улыбке…
«Женщины не умеют считать»…
Улыбаюсь шире…
Они ещё как умеют… Ещё как!