Тут всё было родное, пропитанное теплом и заботой.
— Кстати, Оксана, — подала голос Марта, морщась от запахов с кухни. — Надеюсь, салаты без майонеза? Мы с Данилом сейчас строго следим за питанием. Без сахара, минимум жиров. Сами понимаете — здоровье прежде всего.
Оксана молча поставила пакет с грязным бельем на тумбу у зеркала. Пакет медленно сполз и с глухим звуком упал на пол. Никто из «молодых» даже не обернулся. Их уже влек аромат запечённого гуся — как хищников манит запах крови.
— Майонез есть, — негромко произнесла она им вслед. — И в «Оливье», и в селёдке под шубой. В торте сахар есть. И масло в картошке.
Спустя пятнадцать минут за столом царили только звяканье приборов и чавканье.
Те самые сторонники диеты поглощали калорийные блюда с пугающей скоростью. Данило уже накладывал себе третью порцию холодца, щедро приправляя его горчицей. Марта забыла о вреде глютена и жиров и намазывала толстый слой красной икры на белый батон. София, не умолкая о рабочих проблемах, отрывала руками куски гуся, вымазывая пальцы жиром.
Оксана сидела во главе стола. Перед ней стояла пустая тарелка.
Она наблюдала за ними и пыталась разглядеть в этих сытых лицах тех детей, которых когда-то растила: кому ночами шила костюмы для утренников, с кем зубрила таблицу умножения… Ради кого однажды отказалась от переезда в столицу и перспективной должности — лишь бы быть рядом и помогать.
Но перед ней были не дети. Перед ней были потребители.
Сытые, самоуверенные люди, убеждённые в своём праве распоряжаться её временем, силами и средствами.
— Хороший коньяк, мамуль, — одобрительно заметил Данило, рассматривая бутылку на свету люстры. — Французский? Откуда он у тебя? Такой меньше чем за семь тысяч гривен не найдёшь… Наверное кто-то из клиентов подарил?
— Годовую премию дали, — коротко ответила Оксана, незаметно сжимая салфетку под столом.
— Вот это здорово! — оживился сын и плеснул себе ещё немного в бокал. — Мы как раз с Мартой решили слетать в Турцию на майские праздники! Нашли шикарный отель: пять звёздочек по полной программе «всё включено». Сто двадцать тысяч на человека… Но оно того стоит! Нервы надо лечить: работа выматывает до предела!
— А я телефон обновила! — вставила София, облизывая губу после очередного куска мяса. — Пришлось взять кредитик… но камера там просто фантастика! Снимки как из глянца выходят! Мамочка, передай мне ту ножку гуся… самую румяную… И брусничный соус тоже дай – он у тебя волшебный!
Оксана машинально взяла блюдо и протянула дочери.
В голове у неё мелькали строки отчета – словно бегущая строка на экране компьютера: цифры вспыхивали яркими всполохами.
Гусь домашний по предзаказу – 3500 гривен.
Икра (полкило настоящей дальневосточной) – 4500 гривен.
Мясная нарезка с сырами – 6000 гривен.
Алкоголь (две бутылки коньяка плюс вино) – 10 000 гривен.
Фрукты-овощи для трёх видов салатов – ещё 5000 гривен…
Итого почти тридцать тысяч гривен – вся её премия до копейки… Та самая сумма, которую она собиралась потратить на новый пуховик вместо старого продуваемого насквозь; у того молния расходилась при каждом резком вдохе…
— Мамочкаааа… а подарочки когда будут? — протянула София сквозь крошки торта; это был уже третий кусок подряд. — Ты же говорила про премию… Я намекала насчёт тех беленьких беспроводных наушников… Помнишь? Мои совсем зарядку не держат…
— А нам бы лучше деньгами сразу… мамуль… — поддержал Данило сестру; он вытер рот салфеткой и бросил её мимо тарелки прямо на идеально выглаженную скатерть. — Нам чуть-чуть не хватает до путёвки… долларов триста всего… Чтобы уж отдых получился полноценным! Ты ведь всё равно никуда не ездишь… дома сидишь… Зачем тебе валюта?
Оксана медленно подняла глаза вверх; взгляд стал тяжёлым как бетонная плита перед обрушением…
Но никто этого так и не заметил: все были заняты перевариванием еды и мыслями о том, как поделить то ещё не полученное…
— Конечно же… мои хорошие… — проговорила она нежно-нежно; голос звучал неожиданно мягко даже ласково: будто укутывал их заботой снова… снова…
— Подарочки под ёлочкой стоят… Вон там уголок весь ими заставлен… Каждому старалась подобрать что-то особенное… Всё делала от души…
Дети радостно вскочили со своих мест; стулья жалобно скрипнули по паркету ножками…
Шуршание обёрточной бумаги наполнило комнату музыкой их нетерпеливой алчности…