Это было настоящее представление тщеславия, скатившееся в жалкую комедию.
Данило, Марта и София с нетерпением разрывали обёртки, предвкушая содержимое подарков.
В руках у Данила оказалась увесистая коробка из-под дорогого виски. У Софии — аккуратная бархатная шкатулка, как те, в которых обычно преподносят ювелирные украшения.
— Ух ты! — удивлённо произнёс Данило, прикидывая вес коробки. — Тяжёлая! Оксана, ты что там спрятала? Не ожидал!
Он резко снял крышку.
Улыбка медленно исчезла с его лица, как отклеившаяся плитка сползает со стены.
Внутри не оказалось ни бутылки, ни денег.
Там лежал старый серый калькулятор «Citizen» и свернутый рулоном лист бумаги формата А4 с распечаткой.
— Это что за ерунда? — сын взглянул на Оксану с растерянностью и лёгким испугом. — Мам… это какая-то шутка? Ты серьёзно?
— Это смета, Данило, — спокойно ответила Оксана и сделала маленький глоток шампанского. Впервые за весь вечер она ощутила его вкус: холодный, колючий и отрезвляющий. — Я составила её ещё вчера на работе.
Гусь, икра, дорогой алкоголь, три вида салатов и нарезка. Плюс моя работа в роли шеф-повара на протяжении двух суток. Ночные смены и праздничные дни по закону оплачиваются в двойном размере. Итого: тридцать две тысячи гривен.
Делим на четверых. С вас с Мартой — шестнадцать тысяч. Калькулятор дарю — пригодится при планировании бюджета на вашу поездку в Турцию.
Комната погрузилась в тишину. Не ту волнующую тишину перед чудом, а вязкую и гнетущую — как в морге.
— Мам… ты это всерьёз? — голос Софии задрожал. Её руки дрожали тоже, когда она открывала бархатную коробочку.
Внутри оказалась дешевая пластиковая флешка и кусок коричневого хозяйственного мыла с характерным запахом — того самого советского образца с надписью «72%».
— Это что ещё такое?! — вскрикнула дочь и отбросила мыло прочь так резко, будто это была дохлая мышь.
— На флешке собрана подборка обучающих видео из интернета, — ровным голосом прокомментировала Оксана так же спокойно, как если бы читала лекцию. — Папки называются: «Как включить стиральную машину», «Что значат символы на ярлыках одежды» и бонусный раздел: «Как приготовить ужин из ничего».
А мыло предназначено для твоего платья. Хороший порошок нынче стоит дорого; пятновыводители тоже не дешёвые. А я сегодня ровно в 21:00 поняла одну вещь: я спонсор этого праздника жизни… но не ваша бесплатная прачка.
Марта вспыхнула пятнами от возмущения; они поднимались по шее к идеально наложенному макияжу и портили её безупречное лицо.
— Оксана! Да это же просто жлобство какое-то! — выпалила она сквозь тяжёлое дыхание от обиды. — Мы ведь ваши дети! Родные люди! Как можно превращать семейные отношения в расчёт?! Это жестоко!
— Жестоко? — Оксана медленно поднялась из-за стола.
Она не повышала голос; не стучала кулаком по столу. Но когда выпрямилась во весь рост и расправила уставшую спину… детям вдруг захотелось исчезнуть под столом от стыда. В её взгляде уже не было материнской мягкости – только ледяная ясность понимания происходящего.
— Жестоко – это приехать к пожилой матери без единого гостинца… да ещё с мешком грязного белья наперевес.
Она подошла к окну и резким движением раздвинула шторы. За стеклом черное ночное небо расцвечивали фейерверки – чужие люди праздновали жизнь: смеялись, обнимались…
— Вы взрослые люди… почти тридцатилетние… Работаете себе спокойно… берёте кредиты на всякую ерунду… планируете отдых за границей… Но приезжаете ко мне – съедаете мой месячный бюджет за один вечер… даже хлеба простого не купив по дороге сюда… Ни шоколадки мне… ни цветочка… ни открытки… Только претензии свои привозите… амбиции да проблемы…
Оксана повернулась к ним лицом медленно:
— Всё закончено. Щедрость больше не работает по умолчанию с момента как ты, Данило, прошёлся по моему чистому полу грязными ботинками… а ты, София – сунула мне своё бельё так буднично… словно я тебе горничная…
— Уходим отсюда! – процедил Данило сквозь зубы и со злостью бросил калькулятор на диван; лицо его перекосилось от бессильной ярости. – Нам тут больше делать нечего! Пошли отсюда, Марта! Такси вызовем!
— И контейнеры свои заберите! – громко бросила им вслед Оксана напоследок.
— Контейнеры?.. – Марта остановилась у двери с надеждой во взгляде; инстинкт потребителя оказался сильнее обиды: – С едой? С гусем? Нам завтра?
— Нет… Пустые.