— Значит, молодость — это причина лишить меня того, что по праву принадлежит мне? Только потому, что я ещё способна подниматься по лестнице?
Владислав попытался обнять её за плечи, однако Оксана машинально отступила.
— Не нужно, — произнесла она негромко, но уверенно. — Сейчас не время. И не тот случай.
— Оксан, ну перестань, — в голосе Владислава послышалось раздражение, перемешанное с обидой. — Мы же тебе не чужие. Хотим просто уладить ситуацию. Владислава мучается, а у нас есть шанс ей помочь.
— Вашу ситуацию, — уточнила Оксана, не поворачиваясь. — И решить её за мой счёт. За счёт моих возможностей. Причём без моего согласия.
Владислава поднялась из кресла, поправила сумку на плече и направилась к двери. Двигалась она нарочито медленно — словно подчёркивала, каких усилий ей стоит даже просто подняться.
— Пойдём, Владислав. Вижу, Оксана сейчас не готова спокойно говорить. Слишком остро реагирует. Может, позже всё обдумает, остынет и поймёт, что это наилучший вариант для всех. Как говорится, время всё расставит по местам.
Оксана молча проводила их взглядом. Когда за ними закрылась дверь, она вернулась в гостиную и тяжело опустилась на диван. В голове шумело, мысли путались. Ей не верилось, что всё это произошло на самом деле. Неужели её муж и Владислава всерьёз рассчитывали прийти, озвучить своё решение — и она без возражений согласится?
В тишине она пыталась разложить по полочкам собственные чувства. Гнев, боль, растерянность переплелись в тугой узел. Квартира, доставшаяся от Мария, была для неё не просто квадратными метрами. Это была память — последнее, что связывало её с самым близким человеком. Мария всю жизнь откладывала деньги, во многом себе отказывая. Ей хотелось, чтобы у Оксаны был свой угол — прочный, надёжный, настоящий.
Через несколько минут Владислав вернулся. Лицо его было напряжено. Он устроился напротив жены и посмотрел на неё так, будто она совершила нечто из ряда вон выходящее.
— Ну что? Обдумала? — спросил он с ожиданием, словно был уверен, что сейчас услышит согласие.
— Что именно я должна обдумать? — Оксана подняла на него взгляд, полный недоумения. — То, что вы всё решили без меня? Или то, что ты считаешь это нормальным? Тебя правда ничего не смущает?
— Я вижу, что Владислава тяжело, — ответил Владислав так, будто этим можно было всё объяснить. — И понимаю, что моя Оксана могла бы помочь, но почему-то упирается.
— Упирается? — Оксана усмехнулась и покачала головой. — Любопытная формулировка. То есть если я не хочу расставаться со своей квартирой, с последним, что осталось от Мария, — это называется упрямством? Капризом?
— А как иначе? — он развёл руками, словно ответ был очевиден. — Владислава ведь не требует невозможного. Речь не о дворце и не о вилле у моря. Всего лишь обмен. Ты переезжаешь в её однокомнатную, она — в твою двухкомнатную. В итоге обе с жильём. Разве это нечестно?
— Нечестно? — Оксана вскочила, не выдержав. — Владислав, ты слышишь себя? Мне предлагается переселиться в старую однушку без лифта на пятом этаже вместо просторной двухкомнатной квартиры в новом доме с лифтом, ремонтом и в центре города. И ты называешь это равным обменом?
— Если формально рассуждать… — начал он, но она не дала договорить.
— Формально? — её голос зазвенел. — Эта квартира — наследство от Мария. Она копила на неё всю жизнь. Отказывала себе в отдыхе, в обновках, в развлечениях. Всё ради того, чтобы у меня было своё жильё и независимость. И теперь ты предлагаешь мне просто взять и отказаться от этого? Разве это не предательство её памяти?
— Никто не говорит «отказаться», — возразил Владислав, цепляясь за слова. — Речь об обмене. Это не одно и то же. И ты же видишь, как тяжело Владислава. Замечала, как она задыхается на лестнице. Неужели квартира для тебя важнее её самочувствия?
Оксана замерла и посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В нём читалось разочарование — то самое, которое приходит, когда начинаешь видеть человека иначе.
— Владислав, — произнесла она медленно. — Если бы Владислава действительно так страдала, мы бы давно нашли выход. Я предлагала искать другую квартиру. Готова была ездить смотреть варианты. Даже взять на себя часть расходов на переезд, если не хватает средств. Но каждый раз слышала отказ. Она говорила, что привыкла к дому, к соседям, никуда уезжать не хочет. А теперь внезапно находится решение. Удобное. Готовое. И этим решением становится моя квартира. Почему? Объясни.
— Потому что так проще, — устало выдохнул Владислав. — Для всех. Не нужно ничего искать, договариваться, тратить время. Поменялись — и вопрос закрыт.
— Для всех, — повторила Оксана с горечью. — Кроме меня.
Он подошёл ближе и попытался взять её за руки.
— Оксан, ну мы же семья. Муж и жена должны поддерживать друг друга, идти навстречу.
— Поддержка — это одно, — она мягко, но решительно высвободилась. — А распоряжаться моим имуществом без моего согласия — совсем другое.
В последующие дни в доме повисла тяжёлая тишина. Владислав почти не разговаривал с Оксаной: уходил на работу с утра, даже не завтракая, возвращался поздно и либо закрывался в спальне, либо молча включал телевизор, делая вид, что полностью поглощён экраном. Оксана же пыталась разобраться в себе. Да, Владислава действительно непросто подниматься по лестнице. Но её возмущало не это, а способ, которым всё было подано. Её мнением никто не поинтересовался. Никто не спросил, готова ли она к такому шагу. Просто поставили перед фактом, словно она не человек со своей волей и правом выбора, а препятствие, которое нужно устранить.