– А зачем тебе столько средств? Ты ведь теперь дома, ни на мероприятия, ни на косметику тратиться не приходится. А мы с Александром уже не молоды, нам поддержка нужна. Да и внук, Владислав, в этом году поступает – одни занятия с репетиторами чего стоят. Так что давай договоримся сразу: твою пенсионную карточку я буду хранить у себя – так надежнее. Я человек бережливый, лишнего не потрачу, а тебе буду выдавать на мелкие расходы по мере необходимости.
Наталья произносила это ровным голосом, буднично и спокойно, аккуратно приглаживая невидимые складки на коленях своей старенькой, но качественной юбки. Она устроилась в любимом кресле Марии так уверенно и властно, словно заняла трон. Смотрела она поверх очков с тем снисходительным выражением лица, какое бывает у людей, привыкших распоряжаться чужими судьбами.
Мария застыла с чайником в руках. Кипяток тонкой струйкой лился мимо чашки прямо на клеенку стола – она даже этого не заметила. В голове будто щелкнул стоп-кран. Только вчера ей пришла первая пенсия – за тридцать пять лет непрерывной работы во вредных условиях, за бессонные ночи и подорванное здоровье. И теперь выясняется: эти деньги ей вовсе не принадлежат.
– Наталья… вы это всерьез? – наконец произнесла Мария и поставила чайник на подставку. Быстро вытерла разлившуюся воду тряпкой. Голос звучал приглушенно, но внутри уже начинало закипать возмущение. – Какая карточка? Какой Владислав? У него есть родители – ваша дочь и ее супруг. Почему я должна обеспечивать их сына?
Свекровь тяжело вздохнула, сняла очки и начала протирать стекла краем своей шерстяной кофты – жест знакомый Марии до мельчайших деталей: сейчас начнется нравоучение о семейных обязанностях и неблагодарности.
– Ну вот опять ты всё воспринимаешь в штыки… Ужиться с тобой непросто! Я же прошу не для себя лично! Мы одна семья — один род! У нас всегда было всё общее: когда Александр был маленький — мы с отцом последнее отдавали ради него! Теперь ваша очередь помогать! Владислав парень способный — ему нужно ехать в Житомир учиться! А Леся с мужем сейчас еле сводят концы с концами — ипотека душит… Кто поможет им, если не родная тётя да дядя? А тебе деньги зачем? Картошку мы привезём с дачи, соленья я уже закатала банками… Коммунальные услуги Александр оплатит со своей зарплаты… Тебе же особо тратиться не на что.
В кухню вошёл Александр — супруг Марии. Он выглядел измотанным после смены; взгляд метался по сторонам. Было видно: он слышал разговор ещё из прихожей и предпочёл бы спрятаться за газетой или телевизором — как делал это все тридцать лет брака.
– Александр! Ты слышишь вообще?! – Мария повернулась к мужу в поисках поддержки. – Мама предлагает мне отдать ей мою пенсию целиком! Чтобы платить репетиторам твоему племяннику!
Александр почесал затылок и бросил виноватый взгляд то на мать, то на жену:
– Ну… Маш… Мама ведь дело говорит… Владиславу помощь нужна… А мы как-нибудь справимся… Мне пока зарплату платят нормально… Ты же знаешь — у Леси сейчас трудности…
Мария опустилась на табуретку — ноги словно подкосились от предательства. Не громкого или драматичного — а тихого такого предательства быта: под видом заботы о семье ей предлагали отказаться от собственной жизни ради чужих нужд.
Она вспомнила свои мечты о пенсии: речь шла даже не о деньгах — о свободе наконец-то подумать о себе самой! Она хотела заняться зубами после десяти лет откладываний ради дочери и её свадьбы; мечтала съездить в санаторий подлечить спину; купить себе наконец приличное пальто вместо старого пуховика пятилетней давности…
– Значит так… – Мария распрямилась всем телом. В этот момент что-то внутри неё изменилось навсегда: либо сломалось окончательно — либо наоборот окрепло до каменной твёрдости. – Давайте проясним раз и навсегда: я работала с восемнадцати лет без перерыва! Вдыхала химию каждый день! Таскала тяжести! Стояла по две смены подряд! Это моя пенсия! Заработанная моим трудом и здоровьем!
И ни копейки из этих денег не пойдет ни на Владика.