И ни одной гривны из этих денег не пойдет ни на Владислава, ни на обновление вашей дачи, Наталья, и уж тем более — не в ваш «общий котел», куда я и так вкладывала все эти годы.
Свекровь вспыхнула. Щеки покрылись красными пятнами, губы сжались в тонкую полоску.
— Вот как ты теперь разговариваешь! — она с силой хлопнула ладонью по столу. — Жадность тебя заела? Пожалела родным кусок хлеба? Да если бы не мы, где бы вы жили? Эта квартира ведь наша, заводская!
— Квартира эта, Наталья, была предоставлена Александру от предприятия уже после десяти лет нашего брака. В ордере указаны я и наша дочь. И приватизирована она на троих в равных долях. Вам она не принадлежит — у вас есть собственное жилье, — спокойно ответила Мария. — И давайте без воспоминаний о прошлом. Я отлично помню те первые годы под вашей крышей. Как вы считали каждый грамм масла на моем бутерброде. Как заглядывали в мусорное ведро — вдруг я что-то «лишнее» выбросила. Всё это у меня перед глазами до сих пор.
— Александр! — взвизгнула свекровь, оборачиваясь к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Угомони свою жену! Она совсем берега потеряла!
Александр съежился в кресле. Ему хотелось исчезнуть с этого места мгновенно. С одной стороны — властная мать, которой он боялся с детства до дрожи в коленях; с другой — жена, с которой он прожил всю жизнь и которую по-своему ценил и уважал. Но привычка слушаться мать оказалась сильнее.
— Мария… ну зачем так резко? Мама ведь из лучших побуждений говорит… Ну поможем мы Владиславу немного – нам же не убудет… Зачем скандалить?
Мария посмотрела на мужа долгим взглядом, будто впервые его увидела: мягкотелый мужчина без характера, который так и остался маминым мальчиком.
— Я вовсе не устраиваю сцену, Александр. Я просто отстаиваю свои границы. Хочешь помогать племяннику – пожалуйста: ищи подработку или вторую работу себе найди; продай свои снасти и лодку наконец-то; выделяй деньги из своей зарплаты… Но к моей пенсии даже не прикасайся.
Наталья театрально вскочила со стула и схватилась за грудь:
— Всё ясно! Приютили змею! Я к тебе всей душой тянулась – дочкой называла! А ты… Ноги моей больше здесь не будет до тех пор, пока ты не извинишься и снова уважать старших не начнешь! Пошли отсюда, Александр! Мне плохо!
Она ждала привычной реакции: что Мария испугается, бросится за лекарствами или начнет просить прощения… Так было раньше. Но теперь Мария осталась сидеть за столом спокойно размешивая остывший чай.
— Всего хорошего вам, Наталья. Закройте дверь поплотнее – сквозняк тянет.
Когда дверь захлопнулась за свекровью и семенящим следом мужем, Мария даже глазом не моргнула – слезы так и не появились. Наоборот: внутри стало легче – будто огромный груз упал с плеч долой.
Она достала телефон и открыла банковское приложение: на счету лежала сумма – первая пенсионная выплата плюс единовременное начисление за стаж работы. Деньги немалые – те самые средства, которые родня уже мысленно поделила между собой.
В тот же вечер она записалась к стоматологу – выбрала лучшую клинику в Житомире для консультации по установке имплантов.
Прошла неделя молчаливого напряжения: Александр ходил по квартире неслышно как тень; пытался заглядывать жене в глаза украдкой – но избегал разговоров напрямую. Наталья же звонила сыну каждый вечер (по громкой связи), жаловалась на неблагодарную жену и причитала о бедном Владиславе без репетитора по обществознанию.
В субботнее утро Мария собиралась выйти из дома: выбрала свое лучшее платье и аккуратно подвела губы помадой.
— Ты куда собралась? — удивился Александр отрываясь от телевизора. — Мама обещала прийти к обеду… пирогов принесет… Мириться будем…
— Я записана к врачу сегодня… А потом зайду в магазин по делам… А мириться мне ни с кем незачем: я никого не обижала – просто сказала правду вслух.
— Мария… ну хватит уже… Мама всем родственникам рассказала – мол ты нас без копейки оставила… Стыдно же перед людьми… Леся звонила вся в слезах… Говорит надеялась на нас…