И в тот момент у Марины внутри будто щёлкнул невидимый механизм. Ничего не обрушилось, не разбилось с треском — наоборот, всё наконец стало на своё место. Как будто деталь, которую годами пытались втиснуть не в тот паз, вдруг легла туда, куда и должна была.
Вечером она произнесла спокойно:
— Нам нужно развестись.
Дмитрий даже не вздрогнул. Только посмотрел на неё чуть пристальнее, чем обычно.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Это из-за Ольги?
— Не только из-за неё.
— Тогда из-за чего?
Марина усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Дмитрий, если человек восемь лет живёт в квартире, которая ему не принадлежит, и при этом продолжает вести себя так, будто ему все обязаны, проблема явно не в одной Ольге.
Он молчал долго. Потом коротко кивнул.
— Ладно. Развод — значит развод.
И теперь, спустя несколько дней после этого разговора, Дмитрий собирал вещи так, будто одновременно и уезжал, и собирался остаться.
Марина стояла в стороне и смотрела.
Она заметила, как он вынул из шкафа стопку футболок, отправил в сумку только три, а остальные аккуратно вернул обратно. Видела, как снял с вешалки куртку, подержал её, словно раздумывая, и снова повесил на место. Потом он перенёс ноутбук из гостиной в маленькую комнату — небрежно, но с таким видом, будто обозначал за собой угол. После этого вышел на кухню, налил воды, вернулся и сказал:
— Я, наверное, пока в маленькой комнате поживу. Тебе так будет спокойнее. Всё-таки мы уже не муж и жена.
Марина положила руку на деревянный подлокотник дивана. Короткие ногти сухо стукнули по поверхности.
— Пока? — переспросила она.
Дмитрий заметно оживился. Похоже, ему показалось, что разговор можно повернуть в удобную для него сторону.
— Ну да. Я же не говорю, что насовсем. Просто сейчас срочно искать жильё — дорого, неудобно, да и вообще зачем устраивать суету? Мы взрослые люди. Разойдёмся нормально, без скандалов. Я никого сюда приводить не буду, тебе мешать не стану. Поживём как соседи.
Слово «соседи» он произнёс легко, почти буднично. Будто предлагал не нелепость, а вполне разумный выход.
Марина перевела взгляд на его сумку. Затем — на полку, куда он только что вернул часть одежды.
— Ты уже начал раскладываться обратно.
— Да перестань, Марин. Не цепляйся. Мне же надо во что-то одеваться.
— В квартире, которую ты снимешь.
— Я сниму. Но это же не за один день делается.
— Мы говорили о разводе не сегодня.
Дмитрий нахмурился.
— И что теперь? Я должен был за три дня полностью решить вопрос с жильём?
— Ты взрослый мужчина. Значит, как минимум мог начать.
— Я и начал.
— Каким образом?
Он на секунду отвёл взгляд к окну, потом снова посмотрел на неё.
— Варианты смотрел.
— Где?
— В интернете.
— И что?
— Пока ничего подходящего.
Марина чуть наклонила голову, изучая его лицо. Этот взгляд она знала слишком хорошо. Дмитрий не врал полностью, но и правду целиком не говорил. Скорее всего, он действительно открыл пару объявлений, увидел цены, поморщился и закрыл вкладки. На этом его поиски закончились — потому что куда проще было остаться здесь.
В её квартире.
В её маленькой комнате.
С её терпением вместо договора.
— Дмитрий, — произнесла она ровно. — Когда именно ты собирался съехать?
— Ну зачем ты так ставишь вопрос? Я же объяснил: как только найду жильё.
— Это не срок.
— Марин, ну неделя. Две. Месяц, в крайнем случае.
— Месяц?
— Может, и меньше.
— А если не найдёшь?
Он развёл руками.
— Найду.
— А если всё, что найдёшь, тебе не подойдёт?
— Найду нормальный вариант.
— А если будет далеко?
— Марина, ты сейчас специально начинаешь?
— Нет. Я пытаюсь понять, где заканчивается твой план.
Дмитрий шумно выдохнул через нос и опустился в кресло. На лице проступило раздражение, которое он явно старался спрятать под привычной маской рассудительности. Он упёрся локтями в колени, сцепил пальцы и заговорил уже ниже, жёстче:
— Послушай. Мы прожили вместе столько лет. Я тебе не чужой человек. Да, квартира твоя, я этого не отрицаю. Но я тоже здесь жил. Что-то покупал, помогал, ремонтировал, полки вешал, технику выбирал. Нельзя просто сказать человеку: собрал вещи и вышел за дверь.
— Можно, если этот человек после развода решил остаться в квартире без согласия хозяйки.
— Я не остаюсь без согласия. Я с тобой разговариваю.
— Нет. Ты пытаешься поставить меня перед фактом.
— Да что ты к словам-то придираешься?
— Потому что именно словами ты обычно всё и проталкиваешь.
Дмитрий поднял голову.
— Что значит — проталкиваю?
Марина встала. Ей не хотелось сидеть, пока он рассуждает о справедливости и человеческом отношении к её собственности. Она подошла к окну и посмотрела во двор. Внизу дворник сгребал мокрые листья к бордюру. Машины стояли вплотную, между ними осторожно пробиралась женщина с пакетом. Обычный вечер. Обычный дом. Обычная жизнь. Только здесь, в этой квартире, сейчас решалось, снова ли Марина уступит.
Она повернулась к нему.
— Сначала ты пожил у меня пару месяцев. Потом твоя старая комната как-то незаметно перестала существовать. Потом ты начал говорить «у нас дома». Потом без спроса привёл сестру. Теперь разводишься со мной, но собираешься остаться здесь, пока тебе не попадётся удобное жильё. Дмитрий, это не случайность. Это схема.
Он резко поднялся.
— Какая ещё схема?
— Занять пространство и ждать, пока я смирюсь.
На этот раз Дмитрий не нашёл ответа сразу. Он открыл рот, будто собирался возразить, но слова застряли. Глаза сузились, плечи заметно напряглись.
— Ты выставляешь меня каким-то захватчиком.
— А как это выглядит со стороны?
— Это выглядит так, что я оказался в непростой ситуации, а ты решила меня добить.
Марина тихо рассмеялась. Не от веселья — коротко, сухо, почти с недоумением от такой наглости.
— Добить?
— Да. Именно. Ты же понимаешь, что мне сейчас неудобно съезжать.
— А мне удобно разводиться и жить в своей квартире с бывшим мужем?
— Мы можем не мешать друг другу.
— Ты уже мешаешь.
Дмитрий прошёлся по комнате, остановился возле стеллажа и провёл пальцем по краю полки. Там стояли Маринины книги, папки с заказами, несколько керамических фигурок, которые она привозила из поездок. Он смотрел на всё это так, словно только сейчас заметил: почти каждая вещь в этой квартире связана с ней. Он здесь жил, но этот дом не был его ни по документам, ни по ощущению.
И, возможно, именно это раздражало его сильнее всего.
— А если я не успею? — спросил он уже тише.
— Успеешь.
— Ты даже не пытаешься понять.
— Я слишком долго только этим и занималась.
Дмитрий обернулся.
— Значит, сколько времени ты мне даёшь?
Марина подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и достала лист бумаги. Дмитрий сразу насторожился.
— Это что?
— Перечень твоих вещей. Я составила его вчера.
Он медленно моргнул.
— Ты заранее подготовилась?
— Да.
— То есть ты уже решила меня выставить?
— Я решила не позволять тебе оставаться здесь под видом временной необходимости.
Она протянула ему лист.
Дмитрий брать его не стал.
— Невероятно, — проговорил он с кривой усмешкой. — Ты даже список написала.
— Там одежда, инструменты, документы, коробка с проводами, твои книги, спортивная сумка, зимняя обувь в кладовке и вещи из ванной. Ещё я отметила то, что ты сегодня успел вернуть на места.
Дмитрий всё же выхватил лист. Быстро пробежал его глазами, и выражение лица у него изменилось. На мгновение в нём мелькнула растерянность. Не страх и не стыд — скорее неприятное осознание, что Марина больше не собирается играть по его правилам.
— Ты что, следила за мной?
— Я живу в своей квартире. Чтобы видеть происходящее, мне не нужно следить.
— Марина, это уже ненормально.
— Ненормально — после решения о разводе занимать комнату бывшей жены и называть это соседством.
Он сжал лист в кулаке, но почти сразу разжал пальцы, будто понял, насколько глупо выглядит этот жест.
— Хорошо, — сказал Дмитрий. — Допустим. Когда я должен уйти?
— Завтра до восьми вечера.
Он вскинул голову.
— Завтра?
— Да.
— Ты издеваешься?
— Нет. У тебя есть брат, есть сестра, есть друзья. Есть гостиницы, есть квартиры на сутки. Ты не оказываешься на улице.
— То есть мне теперь таскаться с сумками по чужим углам?
— Ты волен выбрать любой вариант. Но не мою квартиру.
Дмитрий долго смотрел на неё. Лицо у него покраснело, на виске проступила жилка. Марина видела, как он сдерживает желание сорваться на крик. Раньше в такие минуты она начинала сглаживать углы: предлагала чай, смягчала голос, пыталась объяснить иначе. Теперь она молчала. Пусть сам разбирается со своей злостью.
— А если я не уйду? — наконец спросил он.
Вот она. Настоящая фраза. Не просьба, не растерянность, не попытка договориться. Проверка границы.
Марина медленно вдохнула.
— Тогда завтра в восемь я вызову полицию и сообщу, что бывший муж отказывается покинуть мою квартиру. Документы на собственность у меня есть. А сразу после этого вызову слесаря.