— У меня высокая зарплата, потому что я вкалываю по двенадцать часов в день, — старалась говорить ровно, хотя внутри всё бурлило. — У Данила руки-ноги на месте. Пусть идёт и зарабатывает.
— Он старается! Он человек творческий! Ему нельзя таскать тяжести — у него спина больная!
— У меня тоже спина не в порядке, Ганна. И грыжа есть. И давление скачет. Я не дам денег.
Наступила тишина — густая, почти ощутимая на ощупь. Мама посмотрела на меня так, будто я только что призналась в страшном преступлении.
— Уходи, — тихо произнесла она.
— Что?
— Вон из моего дома. Раз ты такая скупая, раз тебе бумажки важнее родных — уходи. И не звони мне больше, пока не вспомнишь, что такое совесть.
Я вышла. Впервые в жизни не стала просить прощения. Но когда дверь захлопнулась за мной, меня охватил озноб.
Часть 3: Визит «бедного родственника»
Прошла неделя. Ганна держала слово — ни одного звонка от неё не было. Зато активизировались «поддерживающие силы». Позвонила Тамара из Кременчуга: «Елизавета, ну как же так? Мать слёзы льёт…». Потом крестная: «Грех делиться забывать». Я всех вежливо отшивала или ссылалась на занятость.
Вечером в среду раздался звонок в дверь. На пороге стоял Данило.
Выглядел он соответствующе: та самая куртка с его тридцатилетия, щетина и виноватый взгляд исподлобья.
— Привет, Елизавета… Можно войти?
Я молча открыла дверь. Он прошёл на кухню и сел на край стула, съёжившись весь.
— Чаю хочешь? — спросила я без эмоций.
— Да… Елизавета… ты прости маму. Она уже немолодая и переживает сильно…
— Я не злюсь на маму. Просто устала, Даня…
Он тяжело вздохнул:
— Я правда работу ищу… Был на собеседовании в такси — нужна своя машина… А моя «ласточка» всё ещё чинится… В охрану по здоровью не берут… Мне неловко просить…
Он поднял глаза — те самые большие влажные глаза из детства, которыми он выпрашивал у меня конфеты под столом у бабушки.
— Мне просто немного надо перехватить… На еду и интернет заплатить… Его отключили — даже резюме отправить не могу… Ты же знаешь: как только наладится – верну…
Смотря на него сейчас, я видела перед собой не взрослого мужчину с щетиной и потертой курткой, а того самого мальчика из прошлого – любимца мамы и вечную жертву моих «претензий». Жалость кольнула сердце остро и неожиданно. Может быть действительно? Ну что мне эти пять тысяч?
Я уже потянулась к сумке за кошельком… Данило чуть заметно расслабился – уголок губ дрогнул вверх… И тут мой взгляд упал вниз – на его обувь.
На ногах были новые треккинговые ботинки отличного качества – такие я недавно видела в спортивном магазине при выборе подарка коллеге. Ценник был около пятнадцати тысяч гривен минимум…
Рука застыла над сумкой.
— Хорошие ботинки у тебя, Даня… — произнесла я спокойно.
Он резко дёрнул ногой под стул:
— А? Это?.. Да это секонд-хенд! Повезло урвать почти даром!
— Понятно…
Я достала одну купюру – тысячу гривен – и положила перед ним:
— Вот тебе на еду. А интернет можешь найти бесплатный хоть в «Макдональдсе».
Его лицо перекосилось от злости; маска страдания слетела мгновенно:
— Ты издеваешься?! Ты теперь начальница большая стала – а брату родному кидаешь подачку?!
— Бери или уходи.
Он схватил купюру со стола и вылетел из квартиры с такой силой хлопнув дверью, что со стены посыпалась штукатурка.
Часть 4: Сомнения и тени прошлого
После этой встречи я долго не могла прийти в себя. Ночью сон ко мне так и не пришёл – лежала без сна и думала: может быть я действительно становлюсь бессердечной? Той самой «железной леди» из дешёвых сериалов?
В голове всплывали слова Ганны из моего детства: «Ты старшая у нас… умная… ты пробьёшься сама… А Данилко мягкий слишком – его легко обидеть… Ты должна быть ему опорой».
Эта установка будто была встроена внутрь меня с рождения. Я вспомнила девяностые годы: как работала сразу на двух работах ради того чтобы оплатить ему учёбу в институте… Который он бросил к третьему курсу со словами «мне скучно». Я платила; мама говорила: «Он ищет своё призвание». Я купила ему первую машину – ту самую «девятку», которую он разбил через месяц после покупки… «Главное жив остался!» — сокрушалась мама тогда… А кредит за тот металлолом выплачивала потом ещё два года именно я…
Я поднялась с кровати и налила себе стакан воды. Из зеркала смотрела женщина с усталым лицом и кругами под глазами…
— Кого ты пытаешься обмануть, Елизавета? — прошептала отражению сама себе.— Ты вовсе не жадная… Просто опустошённая до дна… Они вычерпали тебя полностью…