Дмитрий откинулся назад, упёршись спиной в стул, и на его лице появилось выражение человека, который только что безупречно доказал собственную правоту.
— Знаешь, как будет лучше? — сказал он уже спокойнее, будто вопрос окончательно решён. — Нарежь пару салатов. Оливье, шубу какую-нибудь. Курицу с картошкой в духовку поставишь, зеленью сверху присыплешь. Торт купим. Посидим дома, без лишнего шума, по-родному. Ты мне поверь: им важнее, что мы рядом, а не весь этот ресторанный спектакль.
Марина не ответила. Она даже не стала напоминать, что её отец до самой пенсии управлял сложным производственным цехом, где без инженерной точности и твёрдой головы было не обойтись. Не сказала и о том, что мать могла часами обсуждать режиссуру, сценографию и актёрские работы, разбираясь в театре куда тоньше многих завсегдатаев премьер.
Она не стала повышать голос, не стала доказывать очевидное и указывать мужу на его лицемерие. Просто смотрела на мужчину, с которым прожила пятнадцать лет, и вдруг отчётливо понимала: перед ней человек, который совершенно искренне раскладывает людей по полкам. Одних — в «достойные», других — в «попроще». И сейчас он сам, не заметив, дал ей полное право поступить так, как она сочтёт нужным.
— Ладно, — Марина медленно опустила крышку ноутбука. Пластик негромко щёлкнул. — Значит, по-простому.
Дмитрий довольно усмехнулся и потянулся к чашке. В его представлении спор был закрыт, деньги остались целы, а здравый смысл победил.
Прошла неделя. До юбилея родителей Марины оставались считаные дни. В день, когда на карту пришла зарплата, Марина впервые за всё время их негласного финансового соглашения нарушила установленный порядок. Открыв банковское приложение, она некоторое время смотрела на поступившую сумму, затем перешла в раздел общей семейной «копилки».
Половина этих накоплений принадлежала ей по праву. Марина ввела сумму — сорок тысяч гривен, то есть примерно половину стоимости того самого банкета в «Империи», — и отправила деньги на свой личный счёт, о котором Дмитрий не знал.
После этого она открыла сайт спа-отеля, расположенного среди соснового леса. Для родителей выбрала две ночи в люксе, для себя — обычный стандартный номер. В пакет входили свободный доступ в термальную зону, ужины в ресторане с авторской кухней и массажные процедуры. На кнопку оплаты она нажала спокойно, без малейшей дрожи в пальцах.
На следующее утро, когда Дмитрий собирался на работу, Марина привычным движением поправила воротник его пальто.
— Дима, сегодня вечером отмечаем. Постарайся не задерживаться.
— Да помню я, помню, — фыркнул он. — Приду вовремя. Только курицу чесноком не набивай от души, у меня завтра тренировка.
В обеденный перерыв Марина вышла из офиса и направилась вовсе не в фермерскую лавку, где они обычно брали хорошее мясо, а в сетевой дискаунтер за углом. У входа она взяла пластиковую корзинку. В отделе готовой еды попросила взвесить полкило самого дешёвого винегрета. Потом прошла к холодильникам и выбрала упаковку сосисок с броской жёлтой наклейкой «Акция». У кассы добавила к покупкам нарезной батон. Чек на сто восемьдесят гривен она аккуратно положила в пакет.
Домой Марина вернулась раньше обычного. Разложила покупки на кухонном столе: контейнер с винегретом, сосиски, хлеб. Рядом, на видном месте, оставила чек. Затем быстро собрала небольшую дорожную сумку, заказала такси и поехала за родителями.
И вот теперь Дмитрий стоял посреди кухни и мрачно смотрел на пластиковую коробку, где свёкла с картошкой слиплись в унылую бордовую массу. На часах было без четверти восемь.
Он набрал номер жены. Гудки тянулись непривычно долго. Наконец звонок приняли. В трубке звучал лёгкий ненавязчивый джаз, а на заднем плане едва слышно позвякивало столовое серебро.